Рецензии

• 

  natagift

  13 января 2026

  В друзья

  Это третья книга серии "Губернские хроники". Отзыв.

  Если кто-то до сих пор думает, что серия Шелестова -это "мужской детектив с трупами и закулисьем", можно сразу развеять иллюзии. "Жажда смерти" - вовсе не хвастовство брутальностью, а мастерская работа с прошлым, последствиями и, конечно, с человеческой жадностью. Андрей Решетов снова наблюдает за этим хаосом, но теперь взгляд его ещё более проницателен и ироничен. Бизнесмены, политики, чиновники, бандиты - у каждого уже есть миллион долларов (и даже не один), а всё равно они продолжают играть в свои опасные игры, как в пасьянс: один неверный ход - и всё рушится. Но удивительно, как Шелестов заставляет нас сочувствовать этим отвратительно амбициозным персонажам, одновременно смеясь над их планами и предсказуемыми капризами. Было бы логично ожидать, что после всех грязных интриг и преступлений героев наступит передышка. Но нет - "Жажда смерти" становится пиком событий серии на этом этапе, где последствия прежних поступков сказываются с наибольшей остротой, а каждый ход героев ощущается как часть тщательно сложенного пасьянса. "Жажда смерти" - это кульминация всей серии. Здесь нет лишнего пафоса, нет пафосных выстрелов, а есть напряжение, которое держит на каждом шаге, и сарказм, который режет острее ножа. И, как всегда, невозможно оторваться, даже если ты любишь растягивать удовольствие от книги. Короче, если "Укротитель кроликов" показывал, как устроен мир сверху, а "Пасьянс на красной масти" - как он давит на нас снизу, то "Жажда смерти" - это уже тот момент, когда всё раскладывается на свои карты, и ты такая)) : "Ага, всё как в пасьянсе". И да - оторваться невозможно.))) А впереди ещё три книги!)) Всем спасибо!)

  Читать далее

  87 понравилось

  0

  178
• 

  alcuinus

  28 октября 2015

  В друзья

  Хождение по мукам!?

  Социальные сети возвестили «Возвращение Кирилла Шелестова». Событие, на которое надеялись, которого ждали тысячи читателей и почитателей этого писателя. И сразу же будет уместно задать вопрос: а каким мы помним возвращающегося Шелестова? И сразу же будет уместно заметить: вспыхнув яркой звездой уже почти десять лет назад, талантливый прозаик остается во многом непонятым и неоцененным по достоинству. Может быть, потому, что оказался слишком яркой звездой на тусклом небосклоне нынешней русской прозы. Недооценен прежде всего прекрасный литературный язык Шелестова. Иначе, почему его книги не включены в школьные и вузовские хрестоматии? Как образец изящной, именно изящной, и чрезвычайно остроумной словесности, которую можно рекомендовать в качестве профилактики удручающего косноязычия, каковое приобрело ныне масштабы эпидемии, особенно в среде молодежи. Не нашла должного понимания масштабная панорама нравов новорусского «высшего света» лихих девяностых годов, столь интересно и точно развернутая в пятитомном романе К. Шелестова. Иначе, почему до сих пор по этому произведению не сделано ни одного фильма или телесериала? Хотя почти все новеллы (многие считают произведение К. Шелестова романом в новеллах) – почти готовые киносценарии высокого качества. Но главное, в чем остается неуслышанным Кирилл Шелестов – это центральный герой его эпопеи. Обращаю на это особое внимание потому, что в некоторых отзывах на роман об Андрее Решетове высказывалось мнение, что он не просто выразитель дум и чаяний автора. Он, Решетов, как бы сотворенное его «альтер эго», «второе я». Так это или не так, но, во всяком случае, Андрей Решетов явно очень близок и дорог автору. Так же, как Печорин – Михаилу Лермонтову. Кстати, именно Печорина прежде всего напоминает наш современник Андрей Решетов. В нем, правда, можно видеть черты и других культовых персонажей русской классики. Например, нигилизм Базарова, аристократическую совестливость Ростовых, идеализм князя Мышкина и даже воинственный максимализм Павки Корчагина. Но все же – по складу ума и обостренному неприятию банальности и пошлости – Решетов особенно близок именно Печорину. И в то же время между ними дистанция огромного размера. Печорин ведь каким был, так и желает оставаться: эдаким полудемоном, получающем в своем гордом одиночестве не только печаль, но и особый кайф. В отличие от него Решетов сознательно превращает свою благополучную (по общим меркам) судьбу в хождение по мукам. И не утешается «разумным пофигизмом». И рвется испить чашу горького ответа до дна. В начале романа мы застаем Андрея Решетова в классическом искушении для молодых и амбициозных героев всех времен, которое именуется «путь наверх». Наш герой, впрочем, уже там «наверху», в среде бизнесменов, политиков, шоуменов. Вместе с ними он вкушает все прелести и утехи «сладкой», «красивой» жизни. Но…уже чувствует, что он чужой среди этих «своих». Вспомним строки, которыми начинается первая же книга романа: «Я ненавижу человечество…особенно по понедельникам». Понедельник для Решетова – это своего рода судный день, когда олигарх Храповицкий, шеф и друг Андрея, проводит в своей империи производственные совещания. Доклады своих директоров он выслушивает с доброжелательным лицом, но при этом в своем блокноте почему-то рисует виселицы. А «человечество», которое окружает Решетова, - это новорусские выскочки, которые заглядывают в рот «любимому шефу» в целях личного обогащения. Разочарование в таком бытии формируется и нарастает у героя медленно, но необратимо. В третьей книге романа («Жажда смерти») он уже ощущает себя в тупике и готов пустить себе пулю в висок. Очень важно подчеркнуть мотив такого отчаянного шага. Андрей ведь не разорился, его не обошли по службе, ему не изменила любимая женщина. Наоборот: он в зените карьеры, на вершине удачи. Но именно в «высшей» точке этой суеты сует ему ясно открывается, насколько низок потолок «красивой жизни», насколько жалки и мутны утехи мира наживы и потребительства. Настроение Андрея хорошо иллюстрируют знаменитые стихи Фета: Не жизни жаль с томительным дыханьем. Что жизнь и смерть? А жаль того Огня, Что, просияв над целым мирозданьем, Уходит в ночь. И плачет уходя.

  Андрей Решетов мучительно переживает свою личную вину перед этим Небесным Огнем. «Господи! – вопиет он. – Зачем Ты дал мне жизнь? Чего Ты ожидал от меня? Добра? Я не служил добру. Я делал зло, потому что боялся показаться слабым и потому что зло легче творить, чем добро…Я не оправдал твоих надежд. Мне больно и стыдно. Не прощай меня. Я знаю, что ты милосерд, но я прошу Тебя: не прощай!» Андрей все же пытается вступить в схватку со злом. Но в одиночку, по-робингудовски. И, разумеется, на этом пути его не ждут лавры победителя. Он враз становится изгоем и не успевает залечивать ушибы и раны. В конце концов, он выбирает проверенное мудрецами решение: если нам не под силу победить неправду, то в наших силах не жить по лжи. Решетов навсегда покидает мир, а точнее – душный мирок корысти, где служат мамоне и который стал ему ненавистен. «Дурак!» - бросает ему вслед его бывший шеф и бывший друг. Но Андрея уже ждет другой, настоящий, бескорыстный, преданный друг. Разумеется, не в шикарных олигарховских апартаментах, а в тесной каморке с убогой мебелью и сотнями книг на полках, на окне и даже на полу. -Если доплатить хозяйке, она разрешит здесь и вам, - робко предложила Настя, не сводя с меня сияющих глаз. -И много придется доплачивать? – поинтересовался я. -Не знаю, но вы не беспокойтесь. Я заработаю переводами. Или буду давать частные уроки. И Андрею Решетову в этой тесной каморке стало вдруг просторно и свободно. А на душе – чисто и светло… Вот так мне запомнился роман об Андрее Решетове. Этим произведением Кирилл Шелестов художественно и убедительно засвидетельствовал и доказал, что высокие смыслы и высокая духовность русской литературы (вопреки наличию множества безблагодатных «бестселлеров» типа «Мастер и Маргарита», «Москва- Петушки», «Кысь», «Голубое сало» и пр.) приняты как эстафета и значит –непреходящи. …Теперь уточню, какое отношение вся наша ретроспектива о Кирилле Шелестове имеет к его возвращению. А это как бы предисловие к его работе «Русский Иконостас», с которой он возвращается к читающей публике. На сей раз он, правда, предстает перед нами как публицист, исследователь истории. И все же мы сразу узнаем того самого Шелестова – родителя и одновременно собрата Андрея Решетова. С первой же страницы автор ошеломляет каскадом своей известной иронии и сарказма. Здесь остроумные парадоксы и лукавые мистификации, пародийное цитирование знаменитостей и собственные хлесткие изречения, которые вполне имеют право «разойтись на цитаты». Это, видимо, такой «фирменный» литературный прием. Ведь когда стихает ослепительный фейерверк, нам с особой выразительностью открывается высокое бескрайнее небо, где галактики, звезды и планеты ведут молчаливый, но такой величественный хоровод. «Мои записки, - предупреждает нас Шелестов, - не являются научным рефератом. Я не собираюсь заниматься историческими расследованиями. Я обращаюсь к прошлому в надежде прочесть линию русской судьбы. За нашей спиной - героические фигуры наших великих предков: полководцев, правителей, подвижников, святых. В их лики я и хочу всмотреться, понять, чем мы в них восхищаемся, почему именно их выбрали своими вождями. Что мы от них ждали, куда они нас вели: туда, где мы находимся или в другое место?» Таким образом, Шелестов подчеркивает: он не собирается быть по сегодняшней моде ни проповедником, ни агитатором. Он не стремится поучать и наставлять, а равно призывать к «великим потрясениям». Кирилл Шелестов ведет поиск. При этом обязуется следовать завету Цицерона: «Первая задача истории (читай: историка) – воздерживаться ото лжи, вторая – не утаивать правды». К этому, пожалуй, стоит добавить: надо еще понять, а что есть правда? В данном случае – историческая. Словом, поиск будет трудным, изнурительным, а порой – тяжким. Иначе говоря, Шелестов вновь начинает хождение по мукам. И как бы приглашает принять в этом мероприятии посильное участие и нас, своих читателей. Ну что же: думаю, читатель откликнется на призыв взглянуть в зеркало русской истории. Взглянуть непредвзято и мужественно. Нередко критично и самокритично. Иногда со стыдом и болью. Но никогда – с равнодушием и безразличием. И всегда направлять свою мысль по компасу Ф.Достоевского: «Судите русский народ не по тем мерзостям, которые он так часто делает, а по тем великим святым вещам, по которым он и в самой мерзости своей постоянно воздыхает».

  Читать далее

  2 понравилось

  0

  732

Цитаты

Подборки с этой книгой

• • 
  • 
  • 

  Исторический детектив

  • Rostova_
  • 1 224 книги
• • 
  • 
  • 

  Российский детектив

  • Rostova_
  • 1 565 книг
• • 
  • 
  • 

  Кирилл Шелестов . Серия " Губернские тайны" .

  • natagift
  • 6 книг
• 

  Многоуважаемый шкап

  • viktork
  • 238 книг
• • 
  • 
  • 

  Современная русская проза

  • foto43
  • 91 книга