Отзывы о книге Зона

Каждый очерк как брильянт, фразы золотые через раз. На мой скромный взгляд, стилистически это абсолютно чумовое произведение являет собой образец совершенства. Ведь писателю мало увидеть самому, надо ещё и суметь донести это до читателя. Сергею нашему Донатовичу это блестяще удалось. И засыпанную снегом республику Коми, и ужасающее непотребство по обе стороны решётки, и абсолютную фантасмагорию тюремного спектакля он передал с невероятной отчётливостью. Почти физически ощущаешь, как с каждой историей падают листы отрывного календаря, отмечая дни срочной службы, и ад внутри молодого ещё человека обретает осязаемую форму

Шаламов - не читала. Солженицын - читала, но другое. Довлатов - теперь прочитала и это самое.

Взгляд со стороны надзирателя, который позже описываемых событий стал писателем? Ну почти... героя событий, происходящих на зоне, все-таки зовут иначе, то есть автор от него хоть немного, но дистанцировался и пишет из прекрасного далека. И специально это подчеркивает композиция: история вывоза книги на порченных пленках, переписка с издателем (вроде бы) перемежаются отдельными эпизодами на зоне. И там есть место всему тому же, что есть и в жизни: и чудеса, и романтика, и верные ленинцы, и борьба за выживание и теплое место под солнцем. А какую хвалу автор воздает лагерному языку и блатным мастерам слова! И, разумеется, герой такой возвышенный, но приспособляемый - и вроде как его заключенные и побьют, а вроде как он с ними и в хороших отношениях. Ну люди же - люди везде. И там тоже... (И конечно, удивительно - как это вдруг в советском государстве и в тюрьме тоже все советское... хотя, если подумать, удивительнее, когда в неамериканском государстве тюрьма американская, но об этом зачем же и думать.)

 Советский Союз - эта страна в которой не было ни свободы слово, ни вероисповедания, ни свободы мысли; страна, в котором у общество была только одна цель – обогащать властей и работать только для партийных идей. А те люди, которые отваживались идти против советской идеологии или иметь хоть какой - то национальный устой, были отправлены в лагеря и гулаги, а в лучшем случае должны были иммигрировать в Европу, Канаду и США. Сколько судеб именитых писателей, философов,  деятелей искусства, художников были исковерканы в советских тюрьмах, а иные должны были искать пристанище за океаном. Сергей Донатович Довлатов является ярким примером того поколения,  которое было искалечена советской властью. На ряду с Набоковым и Бродским, Довлатов является одним из самых читаемых авторов русской литературы проживавших в США, а произведение «Зона» считается одной из глыб русской литературы, где показан Советский Союз в полноте своих красок. Довлатов родился в 3 сентября 1941-ого года в городе Уфе, в семье театрального режиссера, еврея Доната Исааковича Мечика и актрисы, армянки Норы Сергеевны Довлатян.  У Довлатова всегда была трудная жизнь. Скоро родители разойдутся и Сергей останется с матерью. Благодаря ее усердием он получит идеальное образование, но вскоре должен будет эмигрировать за Океан из-за своих убеждений. В 1962 году Довлатов был призван служит в поселке Чиньяаворык, где охранял лагерные бараки, и там же начал писать первые главы главной книги в своем творчестве - «Зона».  «Зона» впервые было опубликовано в 1982-ом. Книга представляет из себя четырнадцать самостоятельных эпизодов, в которых рассказывается о жизни заключённых и их охранников. Однако, в нем есть один объединяющий персонаж - это сам надзиратель, сам же Довлатов.  Это произведение производное от тех переживаний и воспоминаний, которые происходили с Довлатовым в эти неспокойные времена. Очень много писателей пытались воспроизвести весь тот ужас, что происходило в лагерях. Лучшими из - них считаются «Гулаг-архипелаг» Солженицына и «Зона» Довлатова. Однако, между этими двумя авторами и произведениями есть некоторые отличия

   1.  Как говорил сам Довлатов, для Солженицына лагерь - это ад, а для Сергея Донатыча - ад это внутри нас и ничто иное, как мы и сами есть. 

 2. Солженыцин пытается описать зону и гулаг с помощью философии и художественной формы, а Довлатов описывает чисто лагерные истории, какие он сам увидел в очень лаконических и коротких фразах и словах.

 Довлатов в своем произведении пытается понять основы общество и его предназначение. Как говорит пословица: правда глаза колит, и вот поэтому, то, что читается в книге многим бывшим советским гражданам не нравится. Довлатов дает обобщенную оценку на моральность и человечность на то общество, во времена кого и  происходили те трагичные и страшные события. Автор одним лишь своим предложением ставит читателя в тупик, и в нем просыпается та часть, которое отвечает за наше людское начало. Это простое вопрос-предложение следующее: «Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить - кто написал четыре миллиона доносов?».  То есть Довлатов прекрасно понимал причина-по следственную основу тех роковых времен. Человек не меняется никогда, но его можно переделать в любом обществе. Все в этой жизни относительно - и доброта, и злость, и порок, и любовь, и критерии плохого иди хорошего. Лагерь - это маленькая модель государства, общества и жизни в целом. Насильник или вор, убийца или дезертир,  на воле, в обычной жизни считаются самыми низкими людьми, а лагерном обществе, то есть в совсем иных обстоятельствах, могут быть самыми влиятельными и уважаемыми людьми. Прекраснейший образец относительности жизни. Эта маленькая повесть показывает и то, что доброта может восприниматься за слабость, а агрессия, как за самоотвержение и благодать. Читатель заходит за занавес строк и начинает разговор с самым с собой. «Правильно ли я живу? Это ли то общество, которого я заслуживаю?  Что ценного я сделал в жизни?….»  И очень много таких же вопросов начинают вертеться у тебя в мозгу даже после прочтения еще много - много месяцев. Довлатов сумел создать произведение, которое готово тронуть  любого, даже если бы не за живое, то в по крайней мере, хотя бы за болезненное место.

 Советую к прочтению немедленно и безоговорочно.

Мне нравится Довлатов, достаточно книг прочитано, но вот тут я так и не поняла мысли

Возможно, если рассматривать эту книгу как «дневник надзирателя», то все становится ясно и это просто записки о днях, которые проживает герой

Если же рассматривать, как полноценную книгу, то либо я не поняла ее, либо она просто сама по себе такая и не нужно ничего придумывать из серии «а что хотел сказать нам автор»

Рассказы о похождениях и быте в лагере строго режима меня не впечатлили. 

Если бы меня попросили охарактеризовать эту книгу одним словом, то это было бы сумбур. От одного к другому, от одного персонажа к другому. Главы не связаны, да и пометок нет. 

Стоит ли читать?

Возможно да, возможно вы поймете ее по другому, а я очень долго не могла понять, что же мне в ней понравилось, хотя и сейчас не понимаю.

За книгу бралась раза три и каждый из них был провальный, заканчивала чтение на странице 15 и откладывала в долгий ящик. В этом году я переселили этот рубеж и не пожалела. Книга кладезь остроумных высказываний и тюремных жаргонов. Для меня лично был один минус - сумбурность. Повествование перескакивает от одного персонажа к другому, не связанные между собой главы. Но это такая капля в море. Лирические отступления автора (Довлатова) сглаживали все углы жестокости и суровости рассказов. Словно не сочетались его глубокие философские мысли с тюремным лагерем.

Если без демагогии, то эту книгу стоит прочитать. Стоит увидеть сущность человека с другой стороны. Ведь как писал Сергей Довлатов-"По Солженицыну, лагерь-это ад. Я же думаю, что ад-это мы сами..."

Суровые антигуманные условия, мерзость лагерной жизни смягчаются прекрасным юмором: "И вообще не зона, а Дом культуры. Солдаты на "вы" обращаются. И пайка клевая... Неужели здесь бывают побеги? - Бегут, - ответил Хуриев. - Сюда или отсюда? - Отсюда, - без улыбки реагировал замполит. - А я думал, с воли - на кичу. Или прямо с капиталистических джунглей". Вообще, юмора не так уж много. Но даже одной фразы хватает, чтобы раскрасить несколько страниц текста. Не зря Довлатов - любимый писатель Ивана Урганта. Про интеллектуальную, идейную несостоятельность Довлатова по сравнению с "большими писателями" говорят многие. Да и сам Довлатов приводит такое мнение. По-моему, если говорить о "Зоне", то для маленькой книжки, признаков уникального авторского мировидения более чем достаточно. Именно Довлатов, а не "большой писатель", смог емко сформулировать главную претензию по отношению к советскому обществу: "И все же я хочу спросить - кто написал четыре миллиона доносов?" А зэки, которые в конце абсурдного представления, после насмешливых выкриков о советской власти и игры в карты на последних рядах, поют интернационал по своей воле... По-моему, в этой ключевой точке повествования Довлатов проникает в душу советского человека так глубоко, как способен только выдающийся мастер. "Вдруг у меня болезненно сжалось горло. Впервые я был частью моей особенной, небывалой страны. Я целиком состоял из жестокости, голода, памяти, злобы… От слез я на минуту потерял зрение. Не думаю, чтобы кто-то это заметил…"

Обычно такое печатают, когда печатать уже нечего из-за того, что литератор полностью исписался, отошёл от дел или помер. Здесь явно другой случай, говорящий либо о том, что у Довлатова до "Зоны" ничего более приличного написано не было, ибо именно это произведение было им снято на микроплёнку, разрезано на кусочки и со страшными трудностями переправлено за рубежи СССР его друзьями и почитателями. Либо о том, что эта книга стала своеобразным пропуском Сергея Донатовича в западный мир и, поэтому, возникли такие шпионские страсти по поводу малозначимого, в литературном плане, произведения (которое, кстати, даже в Америке, напечатали не с первого раза). Несмотря на вставки, в виде писем к издателю, которые придали произведению философский налёт, в ряду тюремной литературы, по моим оценкам, "Зона" стоит далеко позади "Записок из Мёртвого дома" и "Архипелага ГУЛАГ" (Шаламова не читал, поэтому не сравниваю).

Что можно посоветовать - не начинайте с этой книги знакомство с творчеством С.Довлатова...