Цитаты из книги Зона

- Ну, а ты, старый пес?

• Женился, - трагически произнес Маркони, опустив голову.
• Я ее знаю?
• Нет. Я сам ее почти не знаю. Ты не много потерял...

Вот так климат, — сказал Рудольф, — похуже, чем на Луне. — Ты на Луне был? — спрашиваю. — Я и в отпуске-то не был, — сказал Рудольф.

Все говорили - еврей, еврей. Оказался пьющим человеком.

Конечно, счастья нет. Покоя тоже нет. К тому же я слабовольный. И так далее.

Я принадлежал к симпатичному национальному меньшинству. Был наделен прекрасным здоровьем. С детства не имел болезненных пристрастий.

- Жизнь продолжается, даже когда ее в сущности, нет – философски заметил Адам.

— Век тренируйся, а кита не перепьешь… И все равно не будешь таким сильным, как горилла…

- Секс, говорю...

• Ты по-людски скажи.
• Да любовь же, любовь. По-твоему, любовь - это что? Любовь - это... Любовь - это... калейдоскоп. Типа - сегодня одна, завтра другая...
• Любовь, - сказал Замараев, - это чтобы порядок в доме. Чтобы уважение... А с твоими и по деревне не ходи. От людей срамотища.

Есть такой классический сюжет. Нищий малыш заглядывает в щелку барской усадьбы. Видит барчука, катающегося на пони. С тех пор его жизнь подчинена одной цели – разбогатеть. К прежней жизни ему уже не вернуться. Его существование отравлено причастностью к тайне. В такую же щель заглянул и я. Только увидел не роскошь, а правду.

Жизнь, товарищ лейтенант, обгоняет мечту

— Тебе Эдита Пьеха нравится? Только откровенно. — Еще бы, — сказал я. — На лицо и на фигуру? — Ну. — А ведь ее кто-нибудь это самое, — размечтался Фидель. — Не исключено, — говорю.

Любовные истории нередко оканчиваются тюрьмой. Просто я ошибся дверью. Попал не в барак, а в казарму.

– как зовут? – Зимой – Кузьмой, а летом Филаретом. – За что сидите? – Улицу неверно перешел… С чужим баулом.

Ох и напьемся… Это будет посильнее, чем «Фауст» Гете…

Советская власть давно уже не является формой правления, которую можно изменить. Советская власть есть образ жизни нашего государства.

Что мы — одно. Потому что так ненавидеть можно одного себя.

Художник идет другим путем. Он создает искусственную жизнь, дополняя ею пошлую реальность.

Три года в университете слабо повлияли на мою личность. Это было продолжение средней школы. Разве что на более высоком уровне. Плюс барышни, спорт и какой-то жалкий минимум фрондёрства. Я не знал, что именно тогда достиг вершины благополучия. Дальше всё пошло хуже. Несчастная любовь, долги, женитьба... И как завершение всего этого - лагерная охрана.