Цитаты из книги Мой Рагнарек

Не гневи судьбу. Она не любит жалоб, особенно когда они исходят от её избранников.

Все мы совершенно сумасшедшие, каждый на свой лад.

Тебе не следует волноваться по пустякам. Одно из двух: или ты ничего не можешь изменить, и тогда волноваться бесполезно, или можешь — в этом случае тебе следует браться за дело, а не тратить свою силу на беспокойство и гнев.

Частые прикосновения способны угробить любую страсть.

О чем ты молчишь? О чем-то важном или о пустяках?

Да. Всё всегда должно быть так, как я хочу. Все остальные варианты меня смертельно раздражают с детства!

Грош цена поэту, который пишет в расчёте на то, что его каракули когда-нибудь будут прочитаны. Поэт пишет не для людей, и не для богов, и даже не для вечности, которая вряд ли умеет читать, а лишь потому, что обжигающие слова приходят неведомо откуда и безжалостно раздирают грудь. Или потому, что у настоящего поэта нет ничего, кроме слов, и он боится исчезнуть, если замолчит...

...господи, какие все-таки жуткие вещи можно вычитать в обыкновенном учебнике геометрии, какой уж там Стивен Кинг!

- Почему нельзя просто называть вещи своими именами? - Раздраженно спросила она.

• Потому что вещи от этого портятся, я тебе уже тысячу раз объяснял. - Устало вздохнул я. - Если золото тысячу раз назвать "золотом", это истощит его, оно устанет, утратит свой блеск и потеряет ценность. Поэтому лучше называть его "периной дракона", или еще как-нибудь - есть много способов дать понять, о чем идет речь, не называя имени. Это магия. Не такая уж хитроумная, согласен, зато она работает...

Я не хотел говорить на эту тему. Верил, как встарь, что слова не просто предшествуют деяниям, но и являются истинной первопричиной событий. И в тайне надеялся, что моё молчание станет могильным курганом тому, о чем я не стану разглагольствовать.

Это мгновение было очень большим, но оно так и не стало вечностью.

Действительность всегда проще, чем вымысел. И гораздо страшнее, правда? Вокруг полным-полно драконов, которые то и дело пожирают нас заживо, изо дня в день, так что мы перестаём обращать на них внимание и считаем, что это и есть нормальная человеческая жизнь.

Мы всегда идем исключительно навстречу своей судьбе, даже когда направляемся в уборную, на ходу расстегивая брюки, поскольку между двумя любыми точками, расположенными на плоскости, можно провести одну, и только одну прямую.

Когда думаешь, что тебе уже давным-давно всё на свете известно, и вдруг в самом конце жизни обнаруживаешь, что подвластное тебе знание легко умещается на одной-единственной страничке толстенного тома, да и тот — далеко не единственный в бесконечном лабиринте библиотеки, трудно сохранить невозмутимость.

<...> если человек долго не принимается за свое дело, дело само принимается за него.

Этот грозный Вседержитель больше всего на свете боялся обыкновенного одиночества.

Беседуя с тобой, я, кажется, начинаю постигать логику таинственной силы, которая движет всем во Вселенной. — Улыбнулся Джинн. — Если бы эта сила пожелала вступить с нами в беседу, она бы тоже наверняка сказала, что «не собиралась ничего делать», но все, тем не менее, «почему-то случилось».

Когда дела идут всё хуже и хуже, хорошие новости раздражают, как нелепые пожелания долголетия у одра смертника.