Цитаты из книги Ледяной дом

Худо только то совещание, где много умничанья - это знак, что совещатели думают более о себе, нежели о благе общем.

Клевете и зависти не сделать белого черным.

Назад не оглядывайся, прошлого не воротишь; поищем лучше впереди.

Большому кораблю большое плавание; маленький подождёт, пока тот отойдёт.

Слово дурное и хорошее не мимо идёт.

Поболее блеска и шуму для дураков и потяжеле ярмо для умных, и все пойдет хорошо.

Он готовил ее для собственного гарема, но, пока пленница росла вместе с своими прелестями, старость предупредила его замыслы.

Только что мелькнула ее гомеопатическая ножка, обутая в красный сафьянный сапожок, - и за княжною полезла ее подруга, озабоченная своим роброном

Ах! как любила Мариорица!.. Любовь разлилась в ней пожаром, во сне палила её муками, нежила роскошнвми видениями, наяву мутила все её думы, кроме одной, что Волынской сведен в её душу самим Провидением, не как гость минутный, но как жилец вечный, которому она, раба, друг, жена, любовница, все, чем только владеет господин на Востоке и Севере, должна повиноваться, которого должна любить всеми помышлениями, всею душою своей, которого так и любит.

Остроумие – дитя беззаботного веселия.

Люблю, что подчиненный мыслит, когда велят, а не тогда, когда вздумается ему… Продолжай, продолжай, молодой человек, и помни, что скромность, скромность и скромность — первые добродетели и покровители кабинет-секретаря, и что первый враг — язык.

Но зимой, и особенно зимой 1739/40 года, не желал бы я быть в первобытном Петербурге. Это Голландия и Сибирь вместе, одна призванная, другая оседлая, с изумлением сошедшиеся у Финского залива; они косятся друг на дружку и силятся выжить одна другую. Разумеется, что в морозы наша русачка берет верх. Даже и на именитой прешпективе она является самовластною.

Но зимой, и особенно зимой 1730\40 года, не желал бы я быть в первобытном Петербурге. Это Голландия и Сибирь вместе, одна призванная, другая оседлая, с изумлением сошедшиеся у Финского залива; они косятся друг на дружку и силятся выжить одна другую.

-За это слово вы будете дорого отвечать, дерзкий человек! - вскричал вне себя Бирон, - клянусь вам честию своею. -Отдаю вам прилагательное ваше назад! - вскричал Волынский.

Остроумие - дитя беззаботноговеселия.

Он погрузился в одну мысль о Мариорице. Вся душа его, весь он – как будто разогретая влажная стихия, в которой Мариорица купает свои прелести. Как эта стихия, он обхватил ее горячей мечтой, сбегает струею по ее округленным плечам, плещет жаркою пеною по лебединой шее, подкатывается волною под грудь, замирающую сладким восторгом; он липнет летучею брызгою к горячим устам ее, и черные кудри целует, и впивается в них, и весь, напитанный ее существом, ластится около нее тонким, благовонным паром.

Чудный человек! Могущ, как море, и непостоянен, как оно с своими отливами и приливами: то безбоязненно ходят на дне его птички, то на разъяренных волнах своих поднимает оно корабли до облаков.

Тот дворянин почетнейший, кто забывает себя для пользы общественной, кто не боится говорить правду перед сильными земли за утесненных и беззащитных и готов за эту правду положить свою голову.