
Роман, полный противоречий
Кажется, всё в этом романе соткано из противоречий: история создания, содержание, отклики критиков и читателей после выхода книги. После выхода своего самого знаменитого романа «Госпожа Бовари» (1856) автор порядком подустал от современности и решил сосредоточиться на временах более ранних – так сказать «разгрузиться». Уже шесть лет на полке лежала идея «египетского романа» «Анубис», сюжет которого Флобер задумал ещё во время своего первого путешествия по Ближнему Востоку. Египет тогда был у всех на устах. Однако в это время уже гремела слава «Романа о мумии» Готье и Гюстав не хотел повторяться. Тогда-то и вспомнил писатель о своём давнем увлечении историей Рима ещё в колледже. Достаточно было соединить Вечный город с Ближним Востоком, как сразу всплыла война с Карфагеном.
Быстро загорающийся на идеи автор решил сосредоточиться на драматическом событии – восстании наёмных войск против Карфагена в 240 году до н.э., сразу после поражения в I Пунической войне и бунте варваров, перед которыми тот не смог рассчитаться с задолженностью. Благо был у Флобера хороший материал – детальные сообщения греческого историка Полибия. За своим оригиналом он следует весьма тщательно, выдумывая лишь имя для дочери Гамилькара (лицо историческое, но имя неизвестно; сперва Пирра, затем Анна, и наконец Саламбо – по названию портового квартала Карфагена).
И всё же Флобер не был бы Флобером-мастером чувств, если бы не попытался дословно передать настроение эпохи и чувства её жителей. А это как раз у него и не получалось. Полный решимости, Гюстав отправляется в двухмесячное путешествие по Востоку. Оттуда возвращается полный отчаяния и… уничтожает всё написанное. Садиться писать всё заново.
Он пытается полностью передать дух эпохи, детальные мелочи, отчего перечитывает все книги об этой эпохе. Уже через четыре месяца их число доходит до 98! В этом, конечно, есть свои плюсы и минусы. Главный из последних – роман переполнен описаниями. Обычно я просто просматриваю эти моменты, так что они не стали для меня проблемой. Видимо поэтому роман буквально проглотил за два дня. Ещё один момент – практически все из сохранившихся трудов – греко-римского происхождения, а учитывая, что Карфаген – их враг, становится понятно, в каком ключе ведётся повествование. И, конечно, карфагеняне сплошь алчны, ненадёжны, религиозно-фанатичны, суеверны, их быт суров, как и нравы, и все они – похожи на дикое племя. Конечно, всё это «всплывает» и в романе.
Интересно, что сперва автор хотел дать ему название «Карфаген», но уже после возвращения из поездки передумал. И дал имя героини, которая мелькает на страницах книги не так уж часто – но, подобно Елене Троянской, сама становится истинной причиной и целью варвара –ливийца Мато, возглавившего восстание. Думаю, тем самым автор хотел «очеловечить» роман, сделать его не просто «историей одного восстания», а максимально расширить действие: люди, их нравы, противоречия эпохи – крах ожиданий, надежд, предательство и любовь во всех её проявлениях становятся истинной целью Г. Флобера.
А любовь здесь самая разная и меняется по мере изменения ситуации. От одержимости обладанием для первоначального Мато, до недоступной богини в концовке. Примечательно, что и для самой Саламбо она также трансформируется. Ненависть в начале, удивление – затем, презрение, смешанное с интересом – ближе к середине, и, наконец, восхищение, смешанное с жалостью, состраданием и всё той же ненавистью – в концовке. Любовь может окрылять, толкать на масштабные поступки , одурманивать – в случае с Мато. А может и наполнять ненавистью, испепелять, интриговать, вызывать презрение, жалость, сжигать, быть противоречивым одновременно – как у Саламбо. Хотя девушка никак не хотела себе в этом признаться. Невинная дева, что в конечном счёте становится заложницей интриг, религиозных предрассудков и непростых нравов эпохи. Всё-таки жаль эту героиню. Хотя конец пусть и нелогичный, но вполне ожидаемый.
Думаю, Флобер понимал, что в образе Саламбо не хватает деталей, её характера – по крайней мере для того, чтобы выводить её в главные героини (мне, например, не хватило), и выводить в заглавие книги. Поэтому уже после выхода в ноябре 1862 года книги, в одном из писем он сокрушается: нужно было потрать ещё страниц 100 на создание образа Саламбо. Что ж, хорошо, что он этого не сделал – роман получился бы слишком затянутым, и это уж точно не пошло бы ему на пользу. А так эта недосказанность превратилась в своего рода загадку.
Здесь очень хорошо переплетается реализм (описание ужасов восстания, жестокости битв, суровых нравов эпохи, предательства, что постоянно сопровождают обе стороны) с романтической линией (история любви Мато к дочери Гамилькара – Саламбо). И пусть последняя противоречива, напомнила мне историю Елены Троянской, она уже изначально кажется роковой и обречённой, а оттого и такой конец.










