Цитаты из книги Стража! Стража!

Ваймс улыбнулся. Кто-то пытался его убить, и сейчас он чувствовал себя более живым, чем в последние несколько дней.

У меня целая куча собачьих болезней, и жив я только потому, что они слишком заняты борьбой между собой.

There were no public health laws in Ankh-Morpork. It would be like installing smoke detectors in Hell.

If you were going to be successful in the world of crime, you needed a reputation for honesty.

Whoever had created humanity had left in a major design flaw. It was its tendency to bend at the knees.

"Commander, I always used to consider that you had a definite anti-authoritarian streak in you." "Sir?" "It seems that you have managed to retain this even though you are authority." "Sir?" "That’s practically zen."

А чем питаются эти драконы? Вор пожал плечами. — Лично мне припоминаются истории о прикованных к скалам девственницах, — высказался он. — Тогда у нас эти драконы подохнут с голоду, — хмыкнул убийца.

Золотое правило: где бы ты ни был, всегда будь чуть-чуть иностранцем, ведь чужеземцев везде считают глуповатыми.

Быть может, это мгновенная смерть, то есть НА ВИД она кажется мгновенной, но Воунз провел долгие бессонные ночи, задаваясь вопросом: а что, если эти последние микросекунды каким-то образом субъективно растягиваются в раскаленную добела вечность, когда каждая частичка твоего тела превращается в мазок плазмы, и ты посреди всего этого жив?…

– А ничего менее аристократического у тебя нет? – кисло осведомился Ваймс, после чего согласился на плебейские гренки и пролетарский бифштекс, приготовленный настолько «с кровью», что мясо до сих пор судорожно подергивалось.

«Наверное, миллион историй происходят в эту минуту в этом нагом городе, – подумал Ваймс. – Почему я вечно должен выслушивать именно такие?»

– Не будь таким бездушным, капитан, – сказал он. – Когда в город, находящийся под гнетом дракона, приходит чужеземец и своим сверкающим мечом бросает чудищу вызов, результат тут может быть только один. Наверное, тут замешано предназначение. – И это ты говоришь о каком-то гнете? – заорал Ваймс. – Ах ты торгаш, еще вчера ты толкал на улице плюшевых игрушечных дракончиков!

— А в тысяча триста двадцать первом осудили на казнь облачко — за то, что закрыло солнце в самом разгаре церемонии коронации графа Харгата Умалишенного. — Надеюсь, Колону удалось найти какую-нибудь… — Ваймс прервался на полуслове. — Но как, — вопросил он, — как можно казнить облако? — Граф постановил забить его камнями, — объяснил Моркоу. — По имеющимся данным, в процессе казни погиб тридцать один человек.

Традиционно считается, что любой полицейский во множественной вселенной способен определить вещество, лишь понюхав и осторожно попробовав его. В Страже подобное не практиковалось — с тех самых пор, как констебль Кремень сунул свой палец в контрабандную партию нашатырного спирта, смешанного с радием, облизал его и сказал: «Это абсолютно точно „грязь“, курлы-мурлы-кряк», после чего провел три дня привязанным к кровати в ожидании, пока все чертики разбегутся.

— Ты только не болтай никому, Рон, но он теперь крупная шишка. По-малому не ходит. — Правда? Что, только по-большому?

– Последнее время патриций крайне негативно относится к этническим беспорядкам, – уныло произнес сержант Колон. – Они его уязвляют, а он, в свою очередь, начинает уязвлять других.

Лично сержант Колон при вступлении в Стражу никакой присяги не принимал; что же касается Шноббса, самыми близкими к присяге словами, когда-либо им произнесенными, были: «Ладно, поиграем как полные придурки в солдатиков…»

Из воды главное - выйти, и неважно, сухим или мокрым. Совсем сухих не бывает.

Ужасно нехорошо так думать, но при одной мысли о том, что Шнобби может внести свою лепту в мировой генный водоём, делается неспокойно. Даже если он только помочит там ножки.