...От всего человека вам остается часть
речи. Часть речи вообще. Часть речи.
Среди творческого наследия Иосифа Бродского у меня есть любимые стихотворения. Летом 2014 года я даже была на экскурсии по местам Бродского. Февраль 2015 стал месяцем моего первого знакомства с целым сборником стихотворений — циклом "Часть речи" (1972–1976).
Какие-то из стихотворений я читала раньше, некоторые давно для себя выделила. Но все-таки читать Бродского вот так комплексно — это для меня новый интересный опыт.
Поэзия И. Бродского отличается многомерностью символов, образностью, глубокой метафоричностью, особым ритмом, размером, детальностью и сюжетностью, присущими больше малой прозе.
Сборник "Часть речи" оказался для меня непростым. Легкое чтение — совсем не про это. Возможно только полное погружение. После прочтения цикла я вывела для себя общее определение поэзии Бродского — это поэзия размышлений.
"Часть речи" — это цикл историй, насыщенных, наполненных жизненными красками, вопросами, обращениями. Каждое стихотворение похоже на дневниковую запись, такое оно кинематографичное, исповедальное, составляющее с другими стихами сборника единое произведение.
Разгадать многие из стихотворений мне оказалось довольно сложно. Читать приятно, ритм замечательный, образы прекрасны, но вот так сразу никак не понять, о чем Бродский пишет. Это совсем не Эдуард Асадов.
Безусловно, я рекомендую и познакомиться, и прочувствовать, и поразмышлять. Этот сборник не на один раз, к нему необходимо возвращаться и анализировать, если, конечно, есть желание разобраться и вникнуть в творчество И. Бродского.
У меня ощущения от прочтения очень неоднозначные. Даже думается, что до некоторых стихотворений я просто еще не доросла.
В завершении своей мини-рецензии приведу одно из моих любимых стихотворений из сборника (которое вы, наверняка, хорошо знаете):
Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне --
как не сказано ниже по крайней мере --
я взбиваю подушку мычащим "ты"
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.
И закончу отрывком из стихотворения "Виктору Голышеву":
...Бей в барабан о своем доверии
к ножницам, в коих судьба материи
скрыта. Только размер потери и
делает смертного равным Богу.
(Это суждение стоит галочки
даже в виду обнаженной парочки.)
Бей в барабан, пока держишь палочки,
с тенью своей маршируя в ногу.
5 понравилось
