Цитаты из книги Tintenherz

– Очень похоже на богатеньких родственников, – прошептал ей в ухо Сажерук.
– Да, Элинор достаточно богата, – сказал Мо и отвел Мегги в сторону. – Но, вероятно, скоро она будет не богаче церковной крысы, потому что все свои деньги тратит на книги. Боюсь, она продаст и душу, если черт предложит ей за это стоящую книгу.

— Ты тоскуешь по ней?Мегги сама не понимала, откуда вдруг возник этот вопрос. Он сам собой сорвался у неё с языка. Мо ответил далеко не сразу.— Иногда, — сказал он наконец. — Утром, днём, вечером, ночью. Почти всегда.

Я говорю о буквах, при помощи которых можно сотворить и добра и зла больше, чем любым другим способом. Уж пове

приключения полезны даже самым маленьким. Когда человек вырастет, приключения будут у него в крови, даже если он о них и не вспомнит.

Море всегда пробуждало в ней тягу к какой-то неведомой цели.

Плохое обещание не станет лучше, если его сдержать

Знаешь, люди странно относятся к писателям: большинство не может себе представить, что книги пишут такие же люди, как они. Им кажется, что писатели жили когда-то давно и просто не могут ходить с ними по одним улицам и делать покупки в тех же магазинах. Все помнят их истории, но мало кто знает как их зовут и как они выглядят.

Стояла ясная ночь. Никогда прежде Мегги не видела столько звезд. Небо было похоже на расшитое жемчугом покрывало. Холмы повторяли изгибы кошачьей спины. И казалось, кроме ночи и этих холмов, в мире больше ничего нет: ни людей, ни домов, ни страха.

Может, там все и изменилось и за напечатанной на бумаге историей скрывается другая, которая тоже меняется, как и наш мир? А буквы лишь приоткрывают нам маленький кусочек тайны, как если бы мы заглянули в замочную скважину.

Сменить мир не просто – мало кто выживает. Мы с тобой знаем, какое это порой счастье – прокрасться в книгу и пожить в ней немножечко, только вот выскользнуть из сказки и вдруг оказаться в нашем мире – это большого счастья никому не приносит.

Страх в жизни не такой как в книгах...

бывает такая правда, которая до краев наполняет сердце отчаянием, и что о ней не любят рассказывать, особенно своим детям, если нет в запасе хоть чего-нибудь, дающего надежду и прогоняющего отчаяние.

Потому что страх убивает все, – сказал ей однажды Мо. – Рассудок, сердце, а уж фантазию – и подавно.

В поход, беспечный пешеход,
Уйду, избыв печаль, —
Спешит дорога от ворот
В заманчивую даль,
Свивая тысячу путей
В один, бурливый, как река,
Хотя, куда мне плыть по ней,
Не знаю я пока!
Дж. Р. Р. Толкин. Властелин колец

Холмы по другую сторону озера, поднимавшиеся из воды, были похожи на утонувшие горы. Вода в озере была почти черной – в волнах отражалось темное вечернее небо. В домах на берегу, будто светлячки или упавшие звезды, зажглись первые огни.

Один знаменитый писатель сказал однажды: «Писателя можно рассматривать трояким образом: как рассказчика историй, как учителя или как чародея… Но главный из трёх — чародей, волшебник». Мне всегда казалось, что он прав.

«Никогда не разводи огонь на ветру. Стоит ветру залететь в пламя, оно тут же о тебе забудет. Ветер будет раздувать и подстёгивать его, пока оно на тебя не бросится, не искусает, не слижет у тебя кожу с костей».
Но этой ночью ветер спал, и улицы были полны до краёв неподвижным воздухом, словно вёдра с тёплой водой.

Иногда в окнах встречных автомобилей она ловила взгляды незнакомых людей, но они тут же уносились вдаль, будто закрывалась книга, которую ты не успел прочесть.

Из-за книг душу охватило сильное недомогание. Как же стыдно находиться в зависимости от этой груды бумаги с чувствами уже умерших людей! Не лучше ли, не достойнее ли и приличней оставить весь этот хлам и выйти в мир свободным, раскованным, безграмотным суперменом?
С. Игл. Перевозя библиотеку