Цитаты из книги Я, следователь

— Людям бы у нее поучиться не помешало. Это собачка «ши-пу», ей тыщи лет несчетные, а выжила такая мелкая тварь благодаря характеру — жадная, умная, трусливая и злая…

Живут люди, будто завтра не наступит. Нет вчера, позабыли о нем и про завтра не думают. Словно сегодня последний день. Жрут, пьют, безобразничают… Глупо очень. И обидно…

хищные добра-то не помнят, им память не сердце, а пузо сохраняет.

Тысячелетняя мудрость не пойман — не вор.

Правда, ее душевное тепло надо измерять в джоулях…

Дело в том, что я ведь поступал учиться на физфак в университет, да полбалла не добрал, пошел на физмат в пединститут

Старики — вообще люди трудные. Как говорит мой заместитель, они из-за склероза не помнят вчерашнего большого добра, а пустяковое старинное зло всю жизнь в себе лелеют…

— У нас нормальный литературный конфликт отцов и детей. Только в жизни конфликт наш развернут наоборот: мой зять — очень серьезный, сытый, пожилой человек, немного утомленный людской глупостью, а я… — Он задумался — А вы? — спросил я. Он тихонько засмеялся, яростно блеснул стеклянным глазом и сообщил шепотом: — Я — мальчишка, убежавший с уроков…

Я думаю, что у людей очень разные представления о справедливости. Бывает, что справедливость одного человека становится злодейством для другого. Мне нужна правда, она универсальна для всех.

Галя — удивительный человек. Она никогда не оперирует бытовыми понятиями. Для нее существуют только всеобщие категории: Справедливость, Любовь, Верность. Для нее мир выстроен из крупных блоков глобальных отношений.

Она вообще из той породы людей, что искренне уверены, будто человечество произошло не от обезьяны, а от них.

Я вспомнил как Кольяныч говорил не бывает плохой погоды бывает плохое настроение, а сегодня погода замечательная да настроение больно скверное.

хмель горе жидит, боль размягчает.

Все привыкают… Мертвого-то не воротишь…

мир жив и будет жить до тех пор, пока есть люди со странным призванием — один за всех, а теперь он умер.

И навсегда осталось впечатление, что все злобное насилие мира, его прожорливая алчность — это гигантская крыса, которую нельзя убедить, умолить… Ее можно только убить…

Он говорил со мной бесконечно долго, много лет, пока не объяснил мне очень древнюю истину: человек — мера всех вещей…

Живые остаются жить, мертвые уходят, это естественно. У живых людей жизнь ведь не останавливается…

К счастью, люди не бывают старинными. Людям суждено умирать своевременно.

обычная хамская привычка жэка выключать летом воду без всякого предупреждения