Цитаты из книги Сицилиец

Каждый день монахи ели мясо со спагетти, пили домашнее вино из собственного огромного погреба и торговали на черном рынке, чтобы покупать табак, который они курили как черти.

Человек, который не знает историю человечества за последние две тысячи лет, живет во тьме.

Адониса такой поворот вполне устраивал: политическое убийство прикрывалось романтическим налетом справедливости.

Попав под тройной пресс — дона Кроче, аристократов и римского правительства, — сицилийцы перестали даже надеяться, что в будущем им станет лучше.

Почему он захотел, чтобы дон заметил его? Интересно, подумал дон Кроче, не удастся ли использовать этого человека? Инстинкт никогда еще не подводил дона, а он почувствовал в этом человеке, которому бесконечно доверял Гильяно, гнильцу. Возможно, это объясняется чахоткой, а возможно, цинизмом.

Сила дона заключалась в том, что он никогда не обращал внимания на оскорбительный тон или отсутствие уважения, хотя и делал пометку в душе.

Рим взялся за оружие, однако именно удаль Гильяно и могла сослужить им всем сейчас службу, если только дону Кроче удастся переубедить это парниковое растение — министра.

Тури Гильяно был единственным человеком, который сумел внушить ему страх.

Дон Сиано действовал более примитивно. Он послал двух людей подкупить Пассатемпо и Терранову, чтобы они выступили против Гильяно. Но дон Сиано не знал, насколько предан был Гильяно даже такой зверь, как Пассатемпо. И снова Гильяно запретил убивать эмиссаров, но Пассатемпо лично отдубасил их и отослал назад с отметинами.

Иногда я так завидую людям, вроде вас или дона Кроче, у которых вся сила в голове и в душе. Они добились влияния смелостью и хитростью. А я, разве не смешно, достигаю того же, выходя от лучшего портного в Лондоне.

— Дорогая герцогиня, я человек мягкий. Но мои коллеги люди совсем другого сорта. Мой друг Аспану хоть и красивый, но не менее бессердечный, чем его усики, которые разбивают столько сердец. А человек у стеклянных дверей, хоть он и мой подчиненный, снится мне в кошмарных снах.

Фельдфебель Роккофино вернулся со своими людьми к обеду; солнце уже приближалось к закату, но в тот день оно не пылало так яростно, как вспылил фельдфебель при виде своих солдат, запертых в камере.

Однако дон Кроче не мог питаться этой благодарностью, он не мог даже прочитать ее, ибо был неграмотен.

Его власть увеличивалась с каждым килограммом, и наконец он стал похож на монумент.

дон Кроче взял жену из спесивой семьи, лишь недавно купившей дворянские грамоты за такую сумму, что кровь в их венах стала голубой.

Они уходили туда, где начиналась их легенда.

Какое-то внутреннее чувство человека, родившегося партизаном, заставило отступить.

Не взятки, а сладкая пилюля от того страха, который охватит профессоров при их виде.

— О, у отца Беньямино доброе сердце, это уж точно, — сказала она. — И с этим своим сердцем он, как чума, несет смерть всей деревне.