Цитаты из книги Удушье

-Зачем я вообще что-то делаю?-рассказывает. -Я достаточно образована,чтобы отговорить себя от любой затеи. Чтобы разобрать на части любую фантазию. Обьяснить и забыть любую цель. Я такая сообразительная, что могу опровергнуть любую мечту.

Все кого ты любишь,когда-нибудь умрут!

Единственный предел, который нам остался - мир неосязаемого: мыслей, историй, музыки, картин.

Секс - это то, что отделяет на от родителей. Детей - от взрослых. Когда человек в первый раз занимается сексом - это его первый бунт. Он заявляет о том, что он взрослый.

Весь мир - это несчастье, которое только и ждет, чтобы грянуть.

- Неужели так трудно просто расслабиться, и пусть все идет как идет? Я говорю: что идет как идет? Боль, несчастья, страдания? И я должен расслабиться? И пусть оно все продолжается? - И еще Радость, - говорит она, - и Безмятежность, и Счастье, и Умиротворение. - Она перечисляет названия всех крыльев Мемориального мавзолея Колумбии. - Ты не обязан за все отвечать, - говорит она, - Ты не можешь за все отвечать. Но лучше все-таки быть готовым к несчастьям.

Если наше тело - храм, его следует содержать в порядке. Как и всякое здание. Вовремя проводить мелкий текущий ремонт, не забывать про уход и техническое обслуживание. Если наше тело - храм, то мой храм был запущен донельзя.

Она сломалась. Перегорела. Нет, сгорела дотла. В кремационной печи. Она считает себя законченной неудачницей. У нее явный синдром так называемой приобретенной беспомощности.

Я себя чувствую просто дешевкой, использованной дешевкой, как будто меня изваляли в грязи и унизили. Обманули, использовали и выбросили за ненадобностью.

Цветы похоронного сорта смотрятся совершенно нормально, но вянут уже на следующий день. И вот представьте себе картину: поникшие, потемневшие цветы уныло свисают из бронзовых ваз, закрепленных у каждого склепа, гнилая вода каплет на мраморный пол, лепестки покрывает пушистая плесень - это печальное зрелище сразу наводит на мысли о том, что происходит с твоими родными и близкими там, внутри.

На кафедре передо мной был сценарий. Отпечатанный список – кто там, в темноте, от чего страдает. Респираторный алкалоз – у всех в зале. Все сердца как одно открыты – приходи и бери. То же самое я испытывал, когда крал в магазинах. То же самое я испытывал, когда выслушивал исповеди и признания страдальцев по моей домашней горячей линии. Именно так я себе представлял секс.

Такое чувство, будто мы живём в нижней половинке песочных часов. Будто у нас каким-то образом истекает время. Нас хоронит заживо.

Мы живём и умираем, а всё остальное – бред.

Нет, я не сумасшедший, я просто хочу получить доказательства, что смерть — это ещё не конец.

...разве мы не убиваем будущее, чтобы сохранить настоящее?

Единственные, кого мы возненавидим больше друг друга – это мы сами.

... нужно подойти к самой черте смерти, чтобы получить хоть какое-то спасение.

Из туалетных кабинок по обеим сторонам от моей доносятся стоны и шумное дыхание. Секс или запор-непонятно.

Может быть, у Адама и Евы есть оправдание, что они съели яблоко от Древа познания добра и зла? Может быть, вечное, непреходящее счастье в Райском саду в конце концов им обоим прискучило и у них просто не было выбора?