Отзывы о книге Мартовские иды

Иосиф Сталин - Торнтону Уайлдеру 15 марта 1948 года

Дарагой Торнтон! Вы все харащо написали про природу власти и ее взаимоотношэние с чэловэком, этай самай властью абличенным, равна как и с другыми, окружающыми его людьми. Устамы Цыцерона вы вэрно падмэчаетэ, что Цэзар был учитэлем и учитэлем плохим, паскольку любил, чтобы у нэго учились, и сам нэ замэчал этой сваей пагубной страсти. Это все харашо, но я бы хотэл отчасти аспорит мнэние Цыцерона, отчасти его даполнить. Цэзар был плохим учитэлем нэ патому, что любил учитэльствовать, а патому, что нэ умеэл быть с учениками дастаточно строгим. Нэрадивые ученики должны быть оставлэны на втарой год, а лучшэ и на всэ двадцать бэз права переписки. Нэ важно, усваивают они что-нибудь, или нэт, главное, чтобы баялись. Цэзар слишком нэбрежно атносился к сакральной сторонэ власти, хотэл быть добрым товарищэм своим ученикам - а это совершэнно нэдопустимо, паскольку ученикам всэгда нэимется прэвзойти учитэля. Если нэ сковывать их ум и тэло железной дисциплиной, то нэпременно закончишь свае правление дэсятком кынжалов в бок. Он был нэглуп и сам об этом дагадывался, но нэдостаточно сильно любил власт, чтобы пэрешагнуть чэрез сэбя и принять нэкоторые нэприятные, но эффэктивные мэры. Правител нэ должен апускаться до того, чтобы входит в хыжины к страдающим поэтам. Это поэты должны звонит ему па тэлефону и умолят не ламат им кости жэлезной рукой. Только в этом и заключается настоящее вэличие; властэлин должен быть злым гэнием, а нэ добрым. Вознесшийся на вэршину нэ должен дават к сэбе дороги ни друзьям, ни жэнщинам. Управление есть нэ только харошие примеры для нижестоящих и разумные распоряжения, но и дрож страха, пробэгающая ат вэрхушки пирамиды до ее основания. Клэопатра пабольше в этом панимала, хотя и была жэнщиной. Любовь подданых и успэхи страны могут также быть густо замэшаны на страхе, а нэ на условной справэдливости, и послэднее для правителя гораздо менее бэзопасно. То жэ касаетса и рэлыгии и ее роли в абщественной жызни. Когда сакральна власть и саблюдаются обязатэльные, но мистычески нэйтральные обряды, этого вполнэ достаточна. Сомнэния Цэзаря па этому поводу вполнэ панятны, но савершенно излишни. Так что, дарагой Торнтон, хотя ваша книга и хороша, но издана в нашэй стране в ближайшее время быт не можэт. Лэт через двадцать пять можэт быть.

С дружэским приветом, Гэнералиссимус И. Сталин.

Ох, какая книга! Мне не хватит слов, чтобы описать, насколько она хороша. Глубокая. Увлекательная. Необычная. Трогательная. Мрачная… Вечная. Вот, этого слова достаточно: «Вечная». Она обо всем (если это возможно): о неизменности человеческой жизни, об осмысленности смыслов, о том, что время не останавливается. Что, в каком-то смысле, мы все современники великих личностей, великих испытаний, великих империй и великих разрушений этих империй. Мы все современники Римской империи, эпохи Возрождения, Викторианской эпохи, Октябрьской революции и Второй мировой. Все великие истории живы (реальны) и поныне – потому что живы мы.

«История, которую мы читаем, как правило, лишь цепь предположений, прикидывающихся фактами».

Никто, по сути, не знает, как было на самом деле. Даже очевидец событий не видит полной картины, его опыт ограничен его личностью, и опыт другого очевидца может быть полной противоположностью его знаний. Можно быть безумно счастливым человеком, живя при диктаторском режиме, а можно быть несчастнейшим из смертных, проживая жизнь в благополучной стране, при самом гуманном правительстве. По-своему правы счастливые и несчастные, как по-своему правы и правители, и их приближенные, и аполитичные, и оппозиционеры.

История – самое необъективное, что может быть. Оттого во всю историю человечества восхваляли тех, кто умел эту необъективность так оформить, что заставлял верить в существование единственно правильной картины. Человеческий мозг жаждет хотя бы иллюзии определенности.

Торнтон Уайлдер, человек 20 века, сумел так пересказать историю последних месяцев жизни Гая Юлия Цезаря, что ему невозможно не поверить. Уайлдер, конечно же, не претендует на истину, он прямо заявляет, что его роман – это скорее фантазия на тему, нежели полноценное историческое исследование. И все же ему веришь, веришь каждому слову – таков художественный гений.

Его «Мартовские иды» похожи на искусную мозаику, очень сложную, но при этом простую. Главная находка писателя – то, что вся история рассказывается в письмах разных исторических деятелей друг к другу. Читатель не увидит красот Рима, не насытится яркими описаниями празднеств и любовных интриг. «Мартовские иды» не предполагают отступлений. Это очень личная книга, в ней важны переживания, именно они сближают читателя с жившими более чем два тысячелетия назад персонажами.

Жизнь тут – в осколках разных восприятий. Вот главный герой книги, великий диктатор, откровенничает в дневниках-письмах, которые отправляет своему старому боевому товарищу на Крит. Он размышляет о природе власти, мучается своей «богоизбранностью», пытается найти смысл жизни и объяснить себе, что есть «свобода». Между тягостными размышлениями о бытие и диктаторских излишках он пишет любовные письма Клеопатре, которая вот-вот должна прибыть из Египта. Пишет письма и жена диктатора, и ее служанка, и известный в Риме поэт, скандальная «светская дама», историк и заговорщик. В их письмах – томление чувств, политические вопросы, желание «освобождения», безответность любви, счастье материнства, поиски богов и все остальное, что составляет основу нашей жизни. Живи эти персонажи в 21 веке, они так же бы мучились любовью и политическими сомнениями, соглашались или боролись с диктатурой, искали себя или бежали от самих себя. И из этих маленьких личных историй писатель постепенно складывает общую картину: вот он – Рим накануне смерти самого известного из его правителей! Замечательно получился у писателя сам Цезарь; тебе совершенно не хочется проверять, «правильно» ли был нарисован его портрет – настолько он убедителен! Он живой человек, вот-вот, кажется, встанет, столько в нем горячей крови. Из женских персонажей лучше всего выписана Клодия Пульхра – «светская дама», умнейшая женщина, которая умело плетет интриги вопреки всему. Клодию презирают за «распущенность», за то, что она пренебрегает мнением римского света, всякий хочет больно ее уколоть. Но Клодия, эта роковая женщина, умевшая доводить мужчин до смерти одним небрежным словом, – она всего лишь несчастный человек, заложница своего прошлого и пленница света, из которого она не может уйти. Она мстит и любит одновременно. Искренне хочется пожалеть влюбленного в нее поэта Катулла – но Клодия, как бы ее ни обвиняли, не виновна в его любовной трагедии. Она притягивает к себе несчастья, это страшный рок, это та самая судьба, о которой размышляет в своих письмах Цезарь.

Судьба – полноправный герой этой книги, если не самый главный. А второй герой, конечно же, – время. Все персонажи являются одновременно пленниками своего времени и свободными птицами времени бесконечного. Они живут в дохристианские времена; они оживают в исторических работах, в художественных произведениях, они заново обрастают плотью в головах тех, кто читает о них. В книге писатель очень красиво доказывает, что жизнь в ее обычном смысле существует лишь в головах людей. Жизнь – это смыслы, которыми мы наделяем наше существование. Жизнь – это образы, в которые мы верим. В «Мартовских идах» нет мертвых, все в них живы в той же степени, что и читатель. И как все было «на самом деле», не имеет значения – жизнь важнее. Жизнь – в новых смыслах, которыми писатель наделил свой текст.

Чтобы понять эту книгу (и, возможно, полюбить), достаточно в нее поверить. И больше ничего. И она откроет вам врата в иное – такое близкое – измерение.

Цезарь готовится сбросить богов, скоро Клеопатра закрутит с Марком Антонием, на сцене уже появился Октавиан. И мартовские иды уже не за горами. Аве, император!

Цезарь в этой книге эдакий добрый царь, который не просто думает, а знает, что он отец народа. Один из других персонажей по этому поводу очень кстати пишет, что Цезарю хочется быть учителем, хотя сам он в этом никогда не признается. И это очень верное замечание.

Итак, эпистолярный роман в четырех книгах, накладывающихся друг на друга хронологически, и сочетающих несчетное количество сюжетных линий - больших и маленьких, интересных и не очень.

Я даже не могу сказать, что это стреляет. Это, не знаю, решетит сознание со скоростью самого скорострельного оружия, существующего в мире (и я даже понятия не имею, что это за оружие).

Это тысячи историй, тысячи возможностей зацепиться за отдельную фразу или деталь и обсуждать, обсуждать, обсуждать - пока язык не отсохнет.

Роман, богатый как сюжетно, так и внесюжетно, он полностью вырвал меня из жизни на какое-то время. Немедленно захотелось бежать перечитывать Светония, например.

Торнтон прекрасный автор. Его должно быть намного больше.

Предпринятая автором попытка через личные письма и записки главных героев, а также документов Римской империи рассказать о последнем годе жизни и правления Юлия Цезаря, как минимум, интересна и занятна. При этом сам Юлий Цезарь здесь не главный герой, а один из них, которые своими речами, посулами, интригами и страстями помогают как оттенить и многограннее представить фигуру Цезаря, так и полнее передать атмосферу, царившую как при дворе, так и во дворах и подворотнях Рима.

Клеопатра, Катулл, Цицерон, Брут, Клавдия - каждый из этих голосов здесь стараниями автора звучащий отлично от других, добавляет свою ноту в общий хор и помогают насколько возможно лучше понять личность Цезаря, его окружение и сложившуюся ситуацию в тот момент.

Чьи-то письма изобилуют бытовыми подробностями и мелкими пересудами, другие, наоборот, полны возвышенных мыслей и рассуждений о власти, вере, о государственных делах и способах решения возникающих проблем.

Ни для кого не будет секретом, что люди не меняются и во все времена, сжигаемые страстями, плели интриги и устраивали заговоры. Объекты страсти могут быть разными, но последствия зачастую во многом трагичны.

При хорошем материале, разнообразных поводах для размышлений, могущих быть подкинутыми содержанием, интересных героях - роман показался скучным, выхолощенным и надуманным, не трогающим за живое, не подталкивающим к эмоциональному отклику.

Пожалуй, стоит начать с того, что для такого «знатока» Древнего Рима, как я (то есть никакого) выбор для чтения данной книги – не слишком удачный. Все-таки, чтобы действительно получить от нее удовольствие, нужно изначально иметь о событиях и действующих лицах большее представление, чем почти нулевое. Иначе многое упустишь и не оценишь по достоинству авторскую стилизацию, что со мной и произошло. А вдобавок я еще слушала эту книгу в июне, а сейчас уже сентябрь, что, конечно, не добавляет простоты в написании не то что рецензии, но хоть каких-то внятных впечатлений.

Соблазнилась я книгой, в первую очередь, наверное, потому, что питаю некоторую слабость к эпистолярному жанру. Что-то такое меня в нем привлекает, что иногда не очень даже важны становятся окружающая обстановка и адреса(н)ты этих писем. А если есть шанс с их помощью погрузиться в эпоху, то еще лучше. Так что решила рискнуть и попробовать, хотя и были некоторые сомнения.

Надо отдать должное Торнтону Уайлдеру: хоть роман и написан в XX веке, а все приведенные письма и дневники практически полностью вымышлены автором, о чем он с самого начала предупреждает, в процессе чтения то и дело ловишь себя на мысли, как будто они настоящие. Или могли бы такими быть. Такая у него органичная получилась стилизация, на мой, безусловно, дилетантский взгляд. И это притом, что это ни в какой степени не исторический роман без всякого стремления к достоверности, где и хронология нарушена, и многое придумано. Удивительно.

С помощью писем автор воссоздает (хотя и несколько вольно) события последних месяцев перед убийством Цезаря. Из них можно почерпнуть как мысли о происходящем и вечном, о государстве и власти, о природе человека и смысле жизни (и мысли любопытные, можно обсуждать и цитировать), так и бытовые детали того времени, что в равной степени может быть интересным.

Цезарь и Клеопатра, Марк Антоний и Цицерон, поэт Катулл и Клодия Пульхра предстают живыми людьми, мы можем пофантазировать, как они мыслили, что их волновало и что двигало их поступками. И сами события таким образом мы можем рассмотреть с разных сторон, услышав, так сказать, разные голоса. А какой глубокой и привлекательной личностью получился сам Цезарь! Его мы можем тоже «изучить» с разных ракурсов: и то, что пишет он сам (откровенно и не очень), и то, что о нем говорят другие…

Но, хоть книгу я прослушала не без интереса и не без удовольствия от отдельных пассажей, в конечном итоге я не могу сказать, что я как-то особенно прониклась или что роман оставил какой-то глубокий след. Может, всему виной малое знание предмета, а может, просто пришлось не по душе. Тот случай, знаете, когда полкниги хочется выписать в цитаты, но при этом вся она в целом каким-то образом проходит мимо. Увы.

Факты можно опровергнуть; их можно перетолковать, а предположения не так-то легко отбросить. История, которую мы читаем, как правило, лишь цепь предположений, прикидывающихся фактами.

Время действия: 45 г.д.н.э. Место действия: Рим Впечатления: Великолепный роман! Вроде такой небольшой по объёму, но какой же ёмкий по содержанию! Благодаря "Мартовским идам" я окончательно утвердилась в том, что:

- Для создания глубокого романа с прекрасным прописанием персонажей не обязательны сотни страниц и несколько томов текста, талантливый автор справится и за короткий объем; - Пора уже перестать откладывать значимые исторические романы, практически уже ставшие классикой, на потом, в большинстве случаев они на поверку все равно оказываются лучше современных "новинок"; - Похоже я влюбилась в эпистолярный жанр. Мне и раньше очень нравились романы в письмах и дневниковых заметках, но Уайлдер ещё больше разжег мой интерес к такому стилю повествования. - Обожаю читать о Гае Юлии Цезаре. И право теперь не понимаю, почему же читаю об интересующей меня исторической личности так мало! А здесь к тому же Цезарь великолепен, именно так я и представляла себе его образ. Как по мне Уайлдеру удалось замечательно изобразить этого гениального человека.

"Как трудно, дорогой Луций, не стать таким, каким тебя видят другие. Раба держат в двойном рабстве – и его цепи, и взгляды окружающих, твердящие ему: ты – раб. Диктатора принято считать скаредным на благодеяния, безрассудным в немилости, завистливым к чужим талантам, жаждущим лести, и я теперь не десять, а двадцать раз на день чувствую, как до всего этого опускаюсь, и вынужден себя одергивать."

Ко всему прочему я осталась в восхищении от образа Клеопатры, и от того как автор совсем кратко, в паре абзацев раскрыл "сущность" других известных исторических личностей из окружения Цезаря. Про душераздирающий финал и про то сколько интересных мыслей я почерпнула из романа даже упоминать не хочется. Слишком много пришлось бы писать.

"Факты можно опровергнуть; их можно перетолковать, а предположения не так-то легко отбросить. История, которую мы читаем, как правило, лишь цепь предположений, прикидывающихся фактами."

Итого: Всего лишь 200 страниц романа, а я уже в рядах поклонников творчества Торнтона Уайлдера) Что же это как не настоящий талант автора?

Книга прочитана в группе "Осторожно, историки"

Первый опыт знакомства с автором, хотя узнала про него ещё в университете, а это более 15 лет назад. Полной неожиданностью стало, что роман - в письмах. Как-то думала, что это просто рассказ о некоторых событиях, а тут - письма. Стоит отметить, что события далеко не всегда происходят в хронологическом порядке, а развертываются так, как задумано автором. Часть из них на самом деле происходила в описываемые года, а некоторые - полностью вымышлены. Героев много, но среди них выделяется сам Цезарь. Для одних он - диктатор, для других - хозяин, для третьих - человек, которого нельзя называть. Как бы то ни было, он очень яркая личность, человек, который переломил историю.

В отличие от Цезаря мне "Мартовские иды" принесли нечаянную двойную радость. Нечаянную, потому что к ней вела унылая, не предвещающая ничего хорошего дорога. Во-первых, эта книга для меня - кот в мешке, то есть она выпала в игре и её пришлось читать, без всяких надежд на лучшее. Во-вторых, Торнтон Уайлдер уже был мне знаком по своей притче "Мост короля Людовика Святого", которая тогда не произвела должного впечатления (знаю-знаю, Пулитцеровская премия и всё такое). В общем, опасений была масса. Но открыла я книгу, а там...

Первая (она же главная) радость - это, конечно, сама роман и то впечатление, которое он произвёл. Надо ли говорить, что аннотация к "Мартовским идам" при всей её броской лаконичности никак не отражает того, что ждёт читателя под обложкой? Из неё ясно одно: речь пойдет о Риме, Цезаре и о страстях. Точка. Может быть, теперь я и сама стараюсь приукрасить, но мне очень по душе то, что вышло из-под пера Уайлдера. Во-первых, понравилось то, что роман в эпистолярном жанре. В данном контексте это великолепное решение. Он целиком построен на письмах, дневниках, записках, документах, и все они рассказывают одну цельную историю о последнем годе жизни Цезаря. Каждый кусочек пазла встаёт на своё место, придавая рассказу тени и, соответственно, объём. Кроме этого, сам рассказ получается многоголосым, что тоже важно. Читатель слышит за письменами Цицерона, Клеопатру, Катулла, Брута, многих других, и конечно, самого Цезаря.

Цезарь, безусловно, главный герой этого романа. Свои рассуждения на разные темы он излагает, обращаясь в письмах к своему другу Луцию. Также многое про него мы читаем в письмах других героев. Так, Цицерон, например, размышляя о возрасте, сообщает:

Цезарю всегда сорок, этот двуликий Янус смотрит то в молодость, то в старость.

Врач диктатора сообщает о житейской мудрости Цезаря:

Раньше я думал, что еду, сон и удовлетворение полового инстинкта желательно регулировать определёнными навыками. А теперь, как и он, я считаю, что лучше всего удовлетворять эти потребности при первом их появлении. Этим я не только удлинил свой день, но и добился духовной свободы.

А жена Цезаря после неудачного покушения на мужа сожалеет не о самочувствии супруга, а о совсем других вещах:

Не знаю, тяжело ли он ранен. Мы все вернулись домой. Не знаю, что будем делать. Так огорчена, что не попала к тебе на обед. Обнимаю.

Сам же Цезарь переживает за Рим, за веру, за свои дела в этом мире. Зная о заговорах против него, он огорчён не столько вопросом собственной смерти, а тем, что Рим останется без него:

На свете есть много людей лучше меня, но я ещё не видел никого, кто мог бы лучше управлять нашим государством.

С какой-то отстранённой печалью он замечает:

Как трудно, дорогой мой Луций, не стать таким, каким тебя видят другие.

Вообще, хочется цитировать буквально каждую страницу... А в Цезаря по версии Уайлдера не возможно не влюбиться. Такая вот получилась цельная личность, наделённая бесконечной мудростью.

Вторая радость: в моём издании было довольно-таки большое предисловие о Торнтоне Уайлдере, из которого можно почерпнуть много интересных сведений о писателе и его жизни. Упомянуты также его современники. Удивительно, например, было узнать, что на воротах дома Уильям Фолкнера было написано "Проваливай отсюда!" Кроме того, составитель статьи прошёлся и по ключевым произведениям Уайлдера, делая небольшой разбор, цитируя, давая справки и предлагая уточнения. С совершенно новой для меня стороны открылся "Мост короля Людовика Святого". Конечно, в плане его оценки и собственных ощущений от книги это ничего не меняет, но приятно, когда известен замысел автора, те цели, которые он перед собой ставил, и какими путями шёл к их достижению. Было там и про "Мартовские иды".

Разбирая это произведение, автор статьи подчёркивает, что Уйлдер, не писал исторические романы. Его книги скорее попадают под жанр "костюмированных" романов, так называемая, переодетая современность. В "Мартовских идах" почти все документы выдуманы Уайлдером. Писатель не стремится соблюдать достоверность: события в его романе сдвинуты, фигуры перегруппированы. Получается маскарад-иносказание. Но несмотря на посвящение книги, автор статьи считает и даже наглядно доказывает, что параллель с Италией времён Муссолини в книге не выдержана.

Один из ключевых вопросов в "Мартовских идах" Уайлдер озвучивает устами Цезаря. Это вопрос веры. У автора вера - самоцельное и самоценное состояние души, предельная мобилизация душевных сил. Он отвергает и бога, и будущее, делает объектом веры людей. Его Цезарь мучительно размышляет: существуют ли боги, всё ли предопределено или человек сам в праве творить свою судьбу. И на исходе своей жизни он пишет своему другу в том числе и такие слова:

Жизнь не имеет другого смысла, кроме того, который мы ей придаём. Она не поддерживает человека и не унижает его. Мы не можем избежать ни душевных мук, ни радости, но сами по себе эти состояния нам ничего не говорят; и наш ад, и наш рай дожидаются того, чтобы мы вложили в них свой смысл, так же как все живые твари ожидали, чтобы Девкалион и Пирра дали им имена.

После Мост короля Людовика Святого   я зареклась, что еще очень нескоро решусь почитать у автора что-нибудь еще, но обстоятельства сложились иначе. Мысленно напомнив себе, что не надо ни от чего зарекаться, порадовалась тому, что в этот раз произведение мне понравилось.

Автор в самом начале говорит, что письма – вымысел, но что было бы, если бы Цезарь и его приближенные действительно писали их и эта переписка дошла бы до нас...Уайлдер восстановил эпоху с видимой документальностью: к примеру, стихотворения Катулла и абзац Светония, исторические события, которые действительно были. Но художественное произведение на то и художественное, чтобы допускать вольности. Роман подкупает тем, что ты будто бы становишься свидетелем мыслей Цицерона, Катулла, Цезаря, Клеопатры и других исторических личностей. Это интригует и создает неоднозначное впечатление.

Главный герой романа – Цезарь. Сюжет строится на повествовании о последнем годе его жизни, предшествующему его убийству. Автор хотел представить его диктатором, но у меня не сложилось такого представления о нем. Скорее, это человек великого ума, мудрый. Он не безгрешен, и не сразу пришел к пониманию своего предназначения и ответственности, но потом радел за свою империю. Он сокрушался, что ему досталось бремя суеверий и предрассудков, мешающих государственным делам, что многие используют знамения в своих личных интересах. Удивительно ли то, что он не способен на сострадание к тем, кто легко находит себе оправдание и обвиняет во всем загадочную судьбу. Разве можно не согласиться с ним, что он не может отнять у них свободу.

«Но свобода существует только как ответственность за то, что делаешь. И я не мог ее у них отнять, потому что ею они не обладают».

Нет Цезарю поддержки и дома, ведь его жена недалекого ума. Чувствуется, что он вынужден общаться с ней осторожно, впрочем, как и с Клеопатрой. Правда есть отличие – Клеопатрой он восхищается, восхищается ее умом, ценит ее способности к управлению государством.

«Клеопатра — это Египет. Она и слова не вымолвит, и до ласки не снизойдет без политической подоплеки. Каждый разговор с ней — правительственный договор, каждый поцелуй — международное соглашение. Мне иногда хочется, чтобы общение с ней не требовало постоянной осторожности, а в ее благосклонности было бы больше порыва и меньше искусства».

Египетская царица показана здесь, как хороший правитель, как женщина, осознающая силу своих женских чар и пускающая их на благо своему правлению, умная и способная учиться, но в то же время она любительница роскоши. Взаимоотношения Цезаря и Клеопатры – словно игра в шашки, хотя и с другими у него также. Правитель видел бескорыстную к себе любовь только от своего друга Луция Мамилия Туррина, своей тетки и своих солдат. Случай в саду вбил клин между царственными особами, но для Клеопатры Цезарь был наставником и любимым, правда, по впечатлениям – он любил ее больше. Она до конца старалась оберегать его, предупреждая о заговоре и посылая с ним эфиопа, но я так и не нашла ответа – из любви это делалось или из-за того, что Клеопатра осознавала, что без Цезаря может настать конец и ей, и Египту.

Да, правитель мог защититься, остеречься, но не стал. Он дал заговорщикам взять на себя ответственность за свое деяние, подарил долгожданную свободу. Великий муж умер, сознавая, что и его дитя, Брут, нанес ему удар. Грустно от того, что такой великий человек пал от рук тех, кто мелок и жалок. И, опять же, с грустью провожаешь смерть по истине достойного правителя, сильную личность и человека, обреченного на одиночество в своем величии, поэтому после прочтения становится немного печально на душе.

В центре воистину великий и ужасный... Цезарь - великодушный тиран, лишивший народ свободы, то есть ответственности за свой выбор. Цезарь - противник старых предрассудков и убеждений, ненавидящий свою божественность, ведь "Нет большей слабости, чем пытаться внушать другим, будто ты - бог". Цезарь - милосердный к своим врагам. Цезарь - любимец женщин.
Цезарь - правитель, который любит свой народ и радеет за своё государство.
Насколько всё это правда, насколько вымысел автора.... История обманчива...
Но читать невероятно интересно!