Житье-бытье. Рассказы. Воспоминания

Примерно уже странице на десятой пришлось бросить этот мартышкин труд - расставлять цитаты. Бессмысленное занятие и заболел палец. По коридорам районного суда с недовольным видом прохаживается мент, решающий очень сложную задачу - кто здесь смеет так громко смеяться. Подозреваю, что подобные звуки вообще судам несвойственны. Растревоженные судейские подстилки тоже постоянно выглядывают из своих унылых кабинетов, но больше от любопытства. Но у меня не то выражение лица, чтобы по нему можно было хоть что-то определить.

На моей памяти так смеялся я всего несколько раз в принципе. 1. Во время чтения "Легенды о стажере" Веллера 2. Во время чтения "Дальше живите сами" Троппера 3. Во время просмотра фильма "Дикие истории".

Цитировать, впрочем, оказалось снова возможным, ибо тема у Тэффи мгновенно поменялась. Юмор приобрел трагические оттенки и остро подступило ощущение покинутой Родины. Смех и слезы. Что может быть прекраснее. Количество цитат пришлось сократить, чтобы они не являлись перепечаткой всего произведения в целом.

Во время чтения не могла отделаться от ощущения, что передо мной ЖЖ начала века. Собственно литературные достоинства мне оценить трудно, поскольку не воспринимаю это как художественное произведение в чистом виде. Я не очень люблю "исторические полотна" с описаниями маневров армий и падений правительств. Революция, гражданская война, эмиграция глазами обычного человека гораздо интереснее. Как это было, как ощущалось? Жили обычные люди, такие же как мы, в своем привычном мире, и вдруг все перевернулось. Рухнул не только быт, рухнули привычные представления о хорошем и плохом. Все, что олицетворяли эти люди, все, во что они верили, оказалось вдруг никому не нужно. И вместе с тем, некогда было думать о масштабах катастрофы, надо было как-то выживать, приспосабливаться к новой повседневной реальности. Именно об этом и пишет Тэффи. Она рассказывает историю своей эмиграции спокойно, без обобщений и глобальных выводов, со множеством бытовых подробностей. С легкими, едва заметными упреками в адрес знакомых, которые "потеряли лицо", с чуть уловимым самолюбованием. И это делает историю еще реальнее, вызывая чувство, будто читаешь чей-то живой журнал.