Цитаты из книги Гоблины

«Снова эта чертовщина, — невесело думал Малдер. — Прославился на весь свет связью с нечистой силой».

Знаешь, что она сказала? Что у дерева отросла рука — эта рука якобы и убила Фрэнка.

Лицо его было в меру помятым — ровно настолько, чтобы он с первого же взгляда не казался красавцем.

Малдер бывал разными, но при этом оставался мужчиной - а мужчинам иногда нравится изображать из себя смертельно больных.

В Форт-Диксе учебный центр. А это значит, что там полно спецов по самым различным видам вооружения и камуфляжа. Бог знает что они там изобретают, но уж наверняка что-то похитроумнее обычной боевой раскраски.

Нам надо успокоиться, пока мы тут — все не поскакали на лошадках. — Что? — Хэнк устремил на нее изумленный взор. — Фразеологизм, обозначающий состояние полной путаницы и неразберихи, — объяснил Малдер, который сидел теперь, закинув руки за голову.

— Я даже не буду говорить о том, что так называемые гоблины, возможно, и имеют какое-то отношение к майору. — Он откинулся на спинку кресла. — Мне даже в голову такое не придет. — Разумеется, не придет. Потому что уже пришло.

Она верит в то, что гоблины существуют так же, как вы верите в то, что этого не может быть. Но это еще не повод, чтобы признать человека невменяемым.

Ощущения, которые испытываешь, когда тебе ломают ребра, запоминаются надолго.

... они с Малдером занимаются делами под грифом «Икс» — а значит, и это дело неординарное. Не важно, что так называемые аномальные явления при более пристальном рассмотрении получают вполне научное объяснение. Не важно, что в основе их лежат простые вещи, но только снабженные причудливой атрибутикой.

Знакомые Малдера называли то, что открывалось их взору, когда они попадали в его офис, управляемым торнадо. Сам он скромно именовал это «кавардак» и лишь пожимал плечами.

Впервые за последнее время Малдер пребывал в легком возбуждении — верный признак того, что он снова вышел на охоту. Только на сей раз его добычей должны стать не уголовники. Его добычей должна стать истина.

Это были не его дела. Его просто попросили взглянуть — может, он увидит то, что ускользнуло от внимания других. В этом Малдер был мастером, к этому у него был талант — по крайней мере именно так говорили в конторе. Сам он смотрел на все это несколько иначе, вернее не смотрел вовсе — просто делал свою работу, не вдаваясь в подробности.

Однако хорошие агенты, лучшие из лучших, никогда не забывают о том, что, поддаваясь упоению, легко упустить из виду обратную сторону их работы — что где-то на очереди всегда стоит следующий мерзавец. И эта очередь никогда не иссякнет. Просто никогда.

... чувство упоения, которое ты получаешь от работы, всегда одинаково. Будь это твой первый арест или сто двадцать первый, или даже миллионный. Как одинаково и твое отношение к этой работе — вот, мол, еще один паршивец получил по заслугам.

— Черт, нечистая сила, — пролепетал Греди. — Не совсем так, — услышал он в ответ. — Не совсем так, старина.

С него было довольно и того, что армия испоганила ему жизнь, что он так и не смог выбраться из этого окаянного болота, что за спиной у него вечно торчат призраки ...

Еще пара кварталов — налево, затем направо — и он окажется у обветшавшего многоквартирного дома, в котором он и жил с тех пор, как его выставили из армии.

Будь проклята эта армия! Ты, приятель, староват для нас. Вот твоя пенсия — катись на все четыре, старый хрыч.