Цитаты из книги The Bell Jar

Какая же мешанина весь этот мир! с. 149

Я чувствовала себя брошенной и преданной, словно шкура, сброшенная каким-то ужасным зверем. Было бы облегчением избавиться от зверя, но он, похоже, забрал с собой мой дух и все остальное, что смог утащить, с. 136

На меня смотрели пустые, как тарелки, лица, и, казалось, никто не дышал, с 141

В моей голове спокойно, словно словно дерево или цветок, разрасталась мысль о том, что я могу разбиться насмерть, с. 130

... а дни его славы превратились в маленький золотой кубок на камине, с выгравированной на нем датой, напоминающей цифры на надгробии, с 103

Если от кого-то ничего не ждешь, то никогда и не растраиваешься, с. 82

Комната парила надо мной с необычайной легкостью, словно стулья, столы и стены перестали на меня давить из сострадания перед моей внезапной беззащитностью, с. 64

В этот момент меня охватило странное ощущение. Я оглянулась на ряды сосредоточенных на действии лиц, озаренных серебристым сиянием спереди и погруженных в одинаковую темноту сзади, и они показались мне какими-то тупыми лунатиками, с. 60

Я чудово знала, що автомобілі шумлять, що люди в них і за освітленими вікнами будинків шумлять, і що ріка шумить, але я не чула того шуму, хоч як старалася. Місто висіло за моїм вікном, пласке, наче фотоплакат, воно мигтіло й блимало, однак для мене нічого не змінилося б, якби його там не було

– Это танго. – Марко искусно лавировал вместе со мной между танцующими. – Обожаю танго.

– Я не умею танцевать.

– Тебе и не надо. Танцевать буду я. – Марко обвил рукой мою талию и рывком прижал меня к своему ослепительно-белому костюму. Потом сказал: – Представь, что ты тонешь.

Это лицо нуждалось в воде, мыле и христианском милосердии. 

Мене нудить від думки, що жінка мусить жити всуціль непорочним життям, коли чоловікам дозволено подвійне життя: одне порочне, друге - ні. (120)

Когда одного древнеримского философа или кого-то ещё спросили, как он хочет умереть, тот ответил, что вскроет себе вены в тёплой ванне. Я подумала, что это окажется легко - лежать в ванне и видеть, как от запястий расплывется краснота, толчок за толчком заполняя чистую воду, пока я не погружусь в сон под водной гладью, яркой, как маки.

После шокотерапии

"- А почему ты, малышка, не подумала о том, чтобы одеться?- моя мать старательно избегала давать мне какие бы то ни было указания. Она только задавала мне интеллигентные, неназойливые вопросы, как, на ее взгляд, и следовало обращаться одной разумной персоне к другой разумной персоне."

"Терпеть не могу платить людям за то, что прекрасно могу сделать сама, это меня страшно нервирует."

Слова, смутно знакомые, но искаженные, как лица в зеркалах комнаты смеха, пролетали мимо, не оставляя никаких следов на стеклянно гладкой поверхности моего мозга.

Для человека под стеклянным колпаком, опустошенного и застывшего, словно мертворожденный ребенок, сам мир является кошмарным сном.