Цитаты из книги Три мушкетера

Д'Артаньяну, как мы помним, было двадцать лет, а в этом возрасте сон имеет неоспоримые права, о которых он властно заявляет даже самым безутешным сердцам.

Д'Артаньяну нетрудно было догадаться, что у такого простачка-мужа, каким был г-н Бонасье, кошельком, по всей вероятности, распоряжалась жена. Но всё это нисколько не повлияло на те чувства, которые вспыхнули в нём при виде г-жи Бонасье, и любовь, зародившаяся в его сердце, была почти совершенно чужда какой-либо корысти. Мы говорим "почти", ибо мысль о том, что красивая, приветливая и остроумная молодая женщина к тому же ещё и богата, не мешает увлечению и даже наоборот - усиливает его.

В те времена путь себе прокладывали с помощью женщин и не стыдились этого. Те, что были только красивы, дарили свою красоту <...> Богатые отдавали часть своих денег, и можно было назвать немало героев той щедрой на приключения эпохи, которые не добились бы ни чинов, ни побед на поле брани, если бы не набитые более или менее туго кошельки, которые возлюбленные привязывали к их седлу.

Миледи обладала к тому же самым надежным паспортом: красотой, представительным видом и щедростью...

--Друг мой, для Атоса этого слишком много, для графа де Ла Фер--слишком мало,--ответил он.--Оставьте себе эту грамоту, она ваша. Вы купили ее, увы, дорогой ценой!

Печальное зрелище представляли эти шесть человек, ехавшие молча, погруженные в свои мысли, мрачные, как само отчаяние, грозные, как само возмездие.

--Ну так что ж?--возразила миледи.--Чего могут желать те, кто спит? Хорошего пробуждения!

Осуждение на унизительное, позорное наказание не лишает женщину красоты, но оно служит непреодолимым препятствием к достижению могущества вновь.

--Монсеньер...--ответил Атос, так как среди общего смятения он один сохранил то спокойствие и хладнокровие настоящего вельможи, которое никогда его не покидало,--монсеньер, мушкетеры, когда они не несут службы или когда их служба окончена, пьют и играют в кости, и они для своих слуг--офицеры очень высокого ранга. --Слуги!--проворчал кардинал.--Слуги, которым приказано предупреждать своих господ, когда кто-нибудь проходит мимо, уже не слуги, а часовые.

--Прежде всего,--предложил Атос,--давайте уйдем из этой комнаты. Труп человека, погибшего насильственной смертью,--это плохое соседство.

У д'Артаньяна был зоркий глаз и сообразительный ум; он понял, что мушкет не пришел сюда сам по себе и что тот, кто держит его в руке, прячется за изгородью отнюдь не с дружескими намерениями.

Ришелье знал, что, победив Англию, он этим самым победит Бекингэма, что, восторжествовав над Англией, он восторжествует над Бекингэмом и, наконец, что, унизив Англию в глазах Европы, он унизит Бекингэма в глазах королевы.

Итак, Ла-Рошель, которая приобрела особое значение после того, как пали остальные города, принадлежавшие кальвинистам, была очагом раздоров и честолюбивых помыслов. Более того, порт Ла-Рошели был последним портом, открывавшим англичанам вход во французское королевство, и, закрывая его для Англии--исконного врага Франции,--кардинал завершал дело Жанны д'Арк и герцога де Гиза.

Молчание--это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби.

...мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

Итак, он вынужден был, допив, от нечего делать и не желая возбудить подозрения, свою бутылку, поудобнее усесться в своем углу и кое-как заснуть. Д'Артаньяну, как мы помним, было двадцать лет, а в этом возрасте сон имеет неоспоримые права, о которых он властно заявляет даже самым безутешным сердцам.

Как раз в эту минуту появился Портос. --Тысяча чертей!--воскликнул он, входя.--С каких это пор мушкетерам предоставляется отпуск, о котором они не просили? --С тех пор, как у них есть друзья, которые делают это за них.

--Тысяча чертей!--воскликнул д'Артаньян.--Это будет вдвойне забавно: спасти королеву с помощью денег его высокопреосвещенства!

--Сударь,--вскричала молодая женщина,--я знала, что вы трусливы, алчны и глупы, но я не знала, что вы подлец!