Цитаты из книги Презрение

Всем, кто нецивилизован, цивилизация может показаться - да нередко и кажется - моральным разложением, безнравственностью, беспринципностью, цинизмом...

- <...> Хотите знать, в чем секрет успеха, Мольтени?

• В чем?
• Встать в очередь и ожидать своей минуты в жизни. Точно так, как вы стоите в очереди за билетами у окошечка вокзальной кассы... Ваш черед обязательно придет, если ждете терпеливо и не перебегаете из одной очереди в другую... Всему свой срок...

Всегда все упирается в деньги, от этого зависит и то, что мы делаем, и то, что мы собой представляем, чем хотим стать, наша работа, наши заветные мечты, даже отношения с теми, кого мы любим.

... можно быть очень верным и не любить... Иногда верность может оказаться даже местью, расплатой за любовь... Верность, а не любовь.

Как это часто случается при работе над сценарием, двух месяцев оказалось вполне достаточно, чтобы у меня возникла глубокая неприязнь и к героям фильма, и к его сюжету.

... сценарист - это художник, который вкладывает в фильм всю свою душу, не получая при этом никакого удовлетворения от сознания, что выразил в фильме самого себя. Труд его творческий, и все-таки он всего лишь поставщик находок, выдумок, технических, психологических и литературных указаний...

... мысль, несмотря на всю ее кажущуюся логичность, обманывает нас чаще, чем смутное и неясное чувство.

“Если железный прут долго держать над огнем, он становится мягким и гнется”

«Невиновный [...] отнюдь не всегда способен доказать свою правоту.»

Продюссеры <...> капризны, как все маленькие тираны.

... режиссура на две трети заключается в умении как следует использовать труд подчиненных.

Если бы вырванное из земли дерево могло чувствовать боль, оно ее почувствовало бы корнями. Я стал таким вырванным деревом, корни мои обнажились, а милая земля, Эмилия, которая питала их своей любовью, была далеко; мои корни не смогут больше погружаться в ее любовь и черпать из нее жизненные соки, и мало-помалу они засохнут: я чувствовал, что они уже засыхают, и это причиняло мне невыносимые страдания.

Чтобы обладать той Эмилией, какую я любил, и чтобы она могла увидеть меня таким, каким я был на самом деле, мне следовало вывести ее из того мира, где она жила, и ввести ее в мир такой же простой и естественный, как она сама, в тот мир, где деньги ничего не значат, а язык вновь обретет свою чистоту, в мир, к которому, по словам Рейнгольда, я мог страстно стремиться, но которого не существует в действительности.

“нужно во всем разобраться, ввести безжалостный зонд анализа в рану, которую я до сих пор старался не замечать.”

“Ее большие, но тусклые и невыразительные глаза оживлялись только в присутствии мужа: тогда она не спускала с него взгляда, словно преданная собака. Но когда мужа не было, она сидела потупившись, изображая неприступное целомудрие.”

“Ты знаешь, каковы женщины… Дом для них все.”

Но Баттиста продюсер, и вполне понятно, что он мыслит таким образом... А вы, Мольтени, вы же интеллигент... вы умный человек и должны поработать головой...

И Пазетти принялся рассказывать о своей жене, с которой они были очень похожи, но которую он почему-то считал эксцентричной, капризной и способной на самые невероятные выходки, одним словом, с ног до головы женщиной.