Отзывы о книге Я вижу солнце

Какими-то азиатскими получились мои прошедшие "книжные" дни. Так, закончив чтение Джун Хёр - Молчание костей , сразу же переключилась на грузинскую литературу, пожалуй, столь же незнакомую и экзотическую для меня, как и корейскую. Книга Нодар Думбадзе - Я, бабушка, Илико и Илларион в моих книжных хотелках была давно, уж не помню сколько лет. Радовали хорошие отзывы на произведение от друзей по сайту. Ожидания, к слову, были соответствующие, и книга, к счастью, не подвела.

Если описать одним словом, то это что-то такое похожее на уютные (хотя зачастую и горькие по своей сути) книги Наринэ Абгарян и Маши Трауб. Будни Зурико-школьника, а потом Зурико-студента автору удалось описать (не знакома, к сожалению, с биографией автора, но автобиографичность здесь явно чувствуется) тепло, по-душевному как-то, с легкой ноткой иронии и вместе с тем частичками горечи. Ведь жизнь штука такая, что редко бывает однообразно-ровной и счастливой на всем ее протяжении. Здесь встречается всякое. Забавное и не очень, есть над чем в книге посмеяться (ну, например, над тем Зурико симулирует болезнь, а бабушка ему в этом помогает:), есть над чем и погрустить (болезнь любимой бабули, Великая Отечественная война и т.п.) Но главное, автор если и смеется над персонажами, то тоже по-доброму, нет в этой книге ни капельки злого сарказма. Есть лишь бесконечное уважение к чужой культуре (стыдно, оказывается, в Грузии иметь тройку по русскому языку) и образцы поведения сильных, стойких людей, готовых пожертвовать нуждающемуся последнее.

С поступлением Зурико в университет и переездом в Тбилиси юмор и вовсе, на мой взгляд, как-то сходит постепенно на нет, но книга от этого не становится менее прекрасной: просто наш герой взрослеет. Нет уже этого желания проказничать, прогуливать уроки (хотя на переэкзаменовку по-прежнему ходит и оценки подделывает - ну не дается пареньку учеба), устраивать розыгрыши над кем-нибудь. В жизнь, помимо дружбы, приходит и любовь, и ответственность за свои поступки (особенно перед близкими - как замечательно здесь описан непростой период, когда в Тбилиси к нему приезжает Илларион, друг семьи, у него серьезое заболевание).

Трогательно, мудро. Тепло на душе от подобных книг.

Наверное, каждая отдельно взятая страна так и должна познаваться: не через обязательные осмотры столичных достопримечательностей или дорогие ужины в туристических ресторанах, а именно так, по-простому. Через тихие дворики, где развешивают бельё и сплетничают соседки; через засиженные сонными мухами прилавки местных магазинчиков. Через жизнь самых обычных людей и через их ежедневные мелкие радости и печали. Но даже желая стать неотъемлемой частью, стоит понаблюдать немного издалека, чтобы не потревожить естественность жестов, певучесть языка, плавность движений. Именно так, трогательно и с юмором, Нодар Думбадзе предлагает читателю познакомиться с чудесной Грузией, передав ему частичку своей бесконечной любви к родной стране.

Эта книга о любви в самом широком её понимании. Любви к стране, многое пережившей и много выстрадавшей; к близким людям, которые буду любить и поддерживать тебя до последнего своего вздоха, ничего не требуя взамен; любви романтической, когда первая любовь навсегда останется в сердце, трогательным отпечатком обозначив всю последующую жизнь.

Мальчик Зурикела вырос счастливым мальчиком. Его грузинское село – центр его вселенной, самое прекрасное на земле место, где, несмотря на тяготы, живётся так привольно. Где есть небольшая речушка, кишащая крабами и босоногими мальчишками; и мост, который каждую весну уносит взбушевавшаяся река, оставляя только торчащие из воды сваи. Где можно бегать босиком по пыльным дорогам до первых заморозков, совершать набеги на яблоневые сады и виноградники. Где выходишь с утра на охоту с лучшим другом, бутылкой вина, кисетом табака и верным псом – и возвращаешься затемно: без добычи, пьяный и счастливый. Где есть самая лучшая на свете бабушка Ольга, которая и оплеуху может отвесить и побранить за плохие оценки, но которая любит так беззаветно, такой единственно искренней любовью, что больше ничего и не надо в жизни. А ещё есть самые лучшие на свете друзья: носатый Илларион и кривой Илико, которым возраст – не помеха в изобретении всевозможных чудачеств, граничащих с безрассудством, и искусном подтрунивании друг над другом, порой приводящим к неожиданным и не всегда безобидным последствиям. А ещё есть Мери. Милая, красивая, робкая Мери, которая достойна и любовного письма, по ошибке вручённому не тому адресату, и слёз радости в лунный морозный вечер, когда хлопья снега забиваются за шиворот, и невыразимой печали во взгляде, когда приходится расставаться.

Всё это увезёт Зурико в своих воспоминаниях, когда поедет в шумный, многолюдный Тбилиси, чтобы учиться в Университете. Будут другие пыльные дороги, другие сады, другие люди. Но он вернётся в своё самое прекрасное место и вернётся победителем. И пусть усы станут длиннее, костюм потрёпаннее, а сердце шире – в душе он навсегда останется тем босоногим мальчишкой, искренне любимым своими бабушкой, Илико, Илларионом и Мери.

Здравствуй, Нодар Владимирович! Уверен, что у тебя там все хорошо. О каких новостях тебе поведать? В середине восьмидесятых тебя активно переиздавали. Ты этот процесс, к сожалению, уже не застал. Может оно и к лучшему, что покинул ты нас в аккурат перед началом перестройки. Тогда лавины книг хлынули на прилавки страны. Ну, и понемногу тебя печатают в новом, двадцать первом веке. Улица Нодара Думабадзе в Тбилиси теперь целая авеню и находится, если я не ошибаюсь, в другом месте. Но уверен, что это позитивный знак, ибо она теперь более крупная и более значимая. Некоторые дамочки периодически выползают, критикуют, кричат о безнравственном поведении твоих героев, но и это хорошо. Ты помнишь этих женщин - их кривляние часто никак не связано с литературой.

Новые издания твоих произведений так и не видел в живую, хотя часто и постоянно посещаю книжные магазины. Их сразу сметают вместе с прилавком, ибо никто не станет обращать внимания на такие мелочи, что в "Солнечной ночи" герои умирают от нервного потрясения, связанного со смертью Сталина. Сталин здесь особенно не при чем. Дело больше в самих героях и их способности по-настоящему и без оглядки любить.

Получил недавно в подарок твой двухтомник, грузинского издательства "Мерани" 1986 года и пока еще на русском языке. Та книга, которую когда-то, в советские годы, подсунул мальчику-первокласснику отец, совсем истрепалась. Да и немудрено, ибо ей так много досталось. Они похожи друг на друга, как близнецы, мои любимые книги детства. Их легко определить по вконец разодранным обложкам, так как читались они стопятьсот раз. "Двенадцать стульев", "Милый друг", "Незнайка на Луне", "Республика ШКИД" и твоя "Я, бабушка, Илико и Илларион".

Да, сначала это было только юмористическое произведение. Что еще мог найти в нем маленький мальчик. Такой качественный юмор встречается редко, им пронизано все произведение, каждая фраза и некоторые из них навсегда вошли в мою жизнь. "Мертвый, но не признается", "Ну, вскрыли бы твой паршивый череп и тут же бы и захлопнули. Чего копаться-то в пустоте?", (— Марш вперед! — приказал я собаке.)"Мурада послушно сел", "(- Что будешь пить?) За твой счет — хоть керосин!"

Гениальность твоя в том, что, сквозь смех часто проступают слезы, а за кажущимся юмором скрывается что-то другое - что-то более ценное. Не берусь судить - каким образом подобные произведения могли продираться через цензурные заросли, но уже в те годы "несерьезное" произведение "Я, бабушка, Илико и Илларион" пестрит злым юмором по поводу государственного строя - достаточно вспомнить главу о колхозном собрании, где в диалогах всплывают все социальные язвы - будь то ворованное вино, съеденное мясо колхозной телки или материалы, что пошли на строительство не новой конторы, а председательского дома. Вспоминается учительница, использующая учеников на домашних работах вместо переэкзаменовок и берущая с них дань кукурузой, сыром и вином.

Сельские похождения молодого человека и двух стариков-соседей, студенческий юмор Тбилиси, что такое советский поезд, настоящая любовь, дружба и истинный патриотизм, который не в словосочетаниях, напечатанных в Интернете, а в теплых носках, что твоя бабушка, дрожащими от холода пальцами, вяжет темной зимней ночью незнакомому солдату.

Да, к чему я тебе все это пересказываю, ты сам все знаешь. Я слышу чье-то дыхание и знаю, что дыхание это твоих произведений. Оно всегда будет со мною и в лучах его я всегда увижу, оглянувшись, Илико, Иллариона и Нодара Владимировича Думбадзе.

Как же ты там, наш Зурикооо? Эту книгу я приметила еще летом, будучи большой поклонницей Наринэ Абгарян - Манюня . Но моим вниманием завладели другие книги, и добралась я только сейчас) Да и уже порядочно читала книг-воспоминаний о детстве, и могу сказать, что не все они мне нравятся и заходят. Вот Тинатин Мжаванадзе - Лето, бабушка и я я прям не очень люблю, слишком уж она эгоцентричная и саркастичная. Но здесь я влюбилась буквально с первых предложений. Историю своего детства и юности читателю расскажет Зураб, Зурико, Зурикела. Он типичный ребенок войны, и о родителях не говорит вообще, потому что их ему заменили бабушка Ольга и два деда-соседа Илико и Илларион. Бабушка, конечно, пытается вбить в этого нехристя хоть зачатки воспитания и учения, но Илларион придерживается того мнения, что физическое развитие и всестороннее познание жизни для мальчика важнее. Книга просто пропитана грузинским духом. Этими горными просторами, сочными долинами, полноводными реками, цветущими садами. Есть там сценка, где Зурико притворяется, что у него болит живот, и доктор начинает его пытать. Неужели все так плохо, что уважаемый откажется от мацони, мчади, сыра с зеленью?.. Да тут только мертвый от этого откажется! Где любой спор сразу переходит на повышенные тона, да так, что кажется, поубивают сейчас друг друга. Но они же не со зла - темперамент. А заканчивается - непременным обильным застольем с витиеватыми тостами, притчами и пожеланиями здоровья. Очень мне напомнило и "Манюню", и незабвенные творения моей любимой студии "Арменфильм". Очень так - живо, сочно, лихо и нежно одновременно. Ну прям как грузинская кухня) Посетую только, что как-то быстро у Зурико детство закончилось. Только я вошла во вкус детских проделок, самостоятельных или инициированных Илларионом, и ррраз - уже студент, в Тбилиси едет. И там, конечно, выяснилось, что Зурико - та еще балбесина выросла. Бабушка, конечно, очень старалась, но Илларион же то черешню обтрусать потянет, то дрова воровать... Но все-таки. Эта повесть - о Детстве. О том заветном уголке в сердце каждого, где расположился Дом детства. Где живут родные, и будут всегда любить и ждать. Конечно, не все такие книги-вспоминания однозначно хороши и заходят. Кому-то могут показаться возмутительными обильные возлияния по любому поводу, к которым ребенка приучают с довольно раннего возраста. Ну... такие вот особенности. Но антураж, стиль - создают какую-то эту особую магию. И я могу понадеяться, что читатели смогут с этой небольшой, но пронзительной повестью провести несколько часов с удовольствием. Лучшим моим решением было взять аудиоспектакль, записанный по мотивам постановки театра БДТ. Читают Для нас Сергей Юрский и Ефим Копелян... Так, не читают - проживают. И музыкальное сопровождение, и звуки делают повествование живым и объемным. Ну а Сергей Юрьевич в каждую свою роль вдыхал жизнь и приносил вдохновение. И ритм его речи и проскальзывающая в голосе плутовская улыбка - это невероятно приятно) Очень, очень рекомендую - просто прелесть что такое! Предупрежу только, что текст сильно переработанный и сокращенный, и я сначала все-таки прочитала повесть. Но слушать этот дуэт было истинным наслаждением.

Я никогда не бывала в Грузии. Не случилось. К сожалению, не случилось. Что для меня Грузия? Это пушкинское «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» и отчаянные слова грузинской девочки-вдовы, обращенные к другому Александру Сергеевичу: «... но для чего пережила тебя любовь моя!». Это подобранная одним пальцем на фортепиано «Сулико» и «Виноградная косточка» Окуджавы под гитару. Это мощное многоголосие «Орэры» и бархатные романсы Нани Брегвадзе. Это бездонные глаза Софико Чиаурели и неотделимый от футбола голос Котэ Махарадзе. Это солнечная Ия Нинидзе в «Мелодиях Верийского квартала» и неунывающий Бенжамен – Кикабидзе из «Не горюй». Это печальные комедии Данелии и до коликов смешные корометражки: «Бабочка», «Кувшин», «Пари». Это… Теперь и навсегда это будут бабушка Ольга, Илико, Илларион и негодник Зурикелла.

О детстве и юности часто и многим удаётся написать хорошо. Видимо то, что действительно свято для человека – память о родном доме, о близких и родных людях, о первой любви - подсказывает нужные и лучшие слова.

Вот и в этой книге слова подсказаны, продиктованы той любвью, которая когда-то давно согревала мальчика – сироту в маленькой грузинской деревне. Три старых человека – бабушка Ольга и соседи Илико и Илларион – были его средоточием его жизни, его маленьким тёплым миром. Да, с этого мальчишки не сдували пылинки, до первых морозов он ходил в школу босиком, не всегда ел досыта и вполне мог схлопотать от бабушки полотенцем поперёк спины за огрехи. А проделки старых балагуров Илико и Иллариона, в которых Зурикелла принимал участие на равных? А выпиваемые с ними же вино и чача? А выкуренный в компании табак? Похоже, другие это были времена, когда подросток на равных сидел за столом со старшими. Впрочем, он и на колхозные собрания ходил на равных, и пас скот, и мотыжил кукурузу, единственный мужчина в семье. Другие времена были, более жесткие, но и более добрые.

А впрочем, времена всегда одинаковые. Что времена! Были бы люди, такие как бабушка Ольга, как Илико и Илларион, как попутчики в набитом поезде, который привёз Зурико в Тбилиси, как тетя Марта, как милиционер в участке и даже как хитрый домоуправ. Будут они – и всё получится, будет жизнь впереди, будет свет любви лучшей из женщин, будут дети и внуки, будет дом, вино и хлеб на столе. Будет Грузия, которую нельзя не любить.

Гей-порно тут нет!

Я очень люблю свою тетю и боюсь, чтобы она не вышла замуж.

Главного героя книги зовут Сосойя, не повезло ему с именем, а его будущей дочке с отчеством! Но это не единственная проблема мальчика, он страдает от "Эдипова комплекса", только в отношении своей тёти. А может это и не комплекс вовсе, а как в песне "Жиган-лимон", как бы там ни было, Сосойя предпочтёт оставить тётю старой девой, чем выдать её замуж. Сосед Сосойи Лука, с говорящей фамилией Поцхишвили, тот ещё поц, от него яблочка не допросишься, а сам мастак табачок стрелять и спичек у него никогда нет, классика - одним словом. Наряду с Сосойей, главным героем, а точнее героиней, является Хатия, дочь Виссариона (странно, всегда думал, что у Виссариона был сын) Но может это другой Виссарион и фамилия у него Вачовски...

Я тоже очень люблю моего Беглара, и, согретый этим чувством, я засыпаю…

Не нашёл в книге трендовой темы нынешнего сезона "Долгой прогулки", вынесенной в заглавие этого раздела. В этом плане роман проигрывает Нашим утехам Пьера-Себастьена Евдо , но и здесь можно кое-чего накопать. Например: Почему дядюшка Герасим игнорирует вопросы Сосойи, упрямо сохраняя молчание?

– Дядя Герасим! – встряхнул я соседа. – В чем дело? Герасим посмотрел на меня отсутствующим взглядом, присел на ступеньки лестницы, скрутил цигарку и, не произнеся ни слова, закурил.

Где тут собака утоплена зарыта? Или, есть тут военком, который 22 июня 1941 года убеждал всех, что советская кавалерия гонит фашистов по дорогам Германии и даже вошла в Берлин (уже ближе к теме сезона), да так глубоко вошла, что не собирается выходить до 9 мая 1945 года, а может и до октября не выйдет! Пока Германия не разродится Калининградом. Так, дань уважения ДП отдана, теперь можно и о книге поговорить.

Война и мир. Правда и ложь

Да, сынок… Трудное было время… – начал Бабило, – много тогда пропало хороших людей… Из нашего села тоже забрали двоих – Гаврила-мельника и Якинте Кунчулия, счетоводом он работал в конторе… Так и исчезли оба…

Эта история повествует о маленьком грузинском селе, во время второй мировой войны. Но войны в книге очень мало, она ощущается только по двум признакам: В селе катастрофически не хватает еды и совсем не осталось мужчин, только женщины, дети и старики. Как уже упоминалось выше, Сосойя живёт с тётей Кето, т. к. его родители попали под каток сталинских репрессий. Он водит в школу свою одноклассницу, незрячую Хатию, в которую потихоньку влюбляется. Но не только детские персонажи вынесены на первый план. Важную роль в книге играют советские женщины, которые взяли на себя все сельскохозяйственные и не только сельскохозяйственные работы. Пока мужчины сражаются на фронте, именно женщины трудятся не покладая рук, дабы у солдат было всё необходимое, чтобы защитить Родину от фашистских захватчиков.

Она видит Солнце

– Деточка, деточка бедная! – запричитала Какано. – Как же допускает бог, чтобы такой ангел не видел солнца да луны! – Она привлекла к себе Хатию и поцеловала ее в голову. – Она видит солнце. Врач сказал, что раз она видит солнце, то её можно вылечить

Хатия похожа на советский народ, который видел Солнце коммунизма и был слеп ко всему остальному. Автор не скрывает своей антипатии к данному политическому строю, неоднократно критикуя его в своих книгах, например в Я, бабушка, Илико и Илларион , которую читал три года назад. В обеих книгах есть схожие моменты, видимо, свойственные всему творчеству автора. Это сейчас коммунистическая идеология кажется смешной, а восемьдесят лет назад она казалась вполне реальной и была в приоритете. Не удивлюсь, если в XXII веке, какие-нибудь пастафариане или боконисты, будет смеяться над нынешними политическими идеологиями, попивая сок из чайника Рассела и восхваляя ЛММ и НРЕ, которые летают над ними. Солнце дарит Хатии надежду, ведь пока она его видит, ей есть к чему стремиться. Она верит, что вслед за Солнцем увидит траву, друга Сосо и своего любимого отца Виссариона.

Если бы небо было зеркалом

Как было бы хорошо, если б люди могли видеть в небе, как в зеркале, друг друга! Я увидел бы тетю, свое село, весь мир, познакомился бы с несметным количеством людей, своих сверстников. И мир узнал бы меня. Мы увидели бы, кому на свете живется хорошо, а кому плохо, и первые помогли бы вторым… Люди увидели бы друг друга и поняли бы, что не такие уж мы плохие, как нам это иногда кажется, что нет у нас основания ссориться и враждовать меж собой, и не стало бы на Земле войн и кровопролитий…

Ну придумали Интернет и что? Разве стало меньше войн? Просто очередное средство для промывания мозгов, правды как не было, так и нет!

Всякая правда хороша? Этого не может быть! Ну а всякая ложь? Плоха ли всякая ложь? Нет, конечно! Но ведь хорошая ложь лучше плохой правды? Лучше! В том-то и дело!..

Сосойя непростой парень, он частенько задумывается о будущем, хотя для себя уже всё решил, но немного пофилософствовать, это он всегда готов. Например, обсуждая с односельчанами, что появилось раньше, штаны или халат, а может рубашка и подштанники? А внутренние метания Хатии, может ли слепая девочка влюбиться, если она никогда не видела парней, а только разговаривала с ними? Могут ли свидания вслепую закончиться свадьбой? С другой стороны, если бы девушки оценивали парней не по внешним данным или материальному благосостоянию, а по внутренним качествам, глядишь и демографические проблемы были бы решены!

И смех и слёзы и любовь

Учить нас вежливости – это дело десятое… Вчера ветром побило и повалило всю нашу кукурузу. У нас нет купороса, нечем опрыскать виноградники. Вот ты научи нас, как быть? Посоветуй, помоги нам! А чихать громко или не чихать, извиняться при этом или нет, это мы решим сами, без вашей помощи, твоей и твоего начальника…

Главы в книге чередуются, одна глава очень грустная и проникнута горестями войны, зато другая весёлая, все сельчане шутят, подкалывают один другого, пьют вино, дети мутузят друг друга, купаются в реке. и т. д. То грустная, то весёлая глава. Похожие впечатлении были от сериала "МЭШ", где в одной серии сдерживаешь слёзы, а в другой смех или не сдерживаешь...

– Вот вы говорите насчет ножа и вилки, то есть где они должны лежать – слева, справа и всё такое. А я сегодня вообще ел руками. Как же теперь быть со мной? – А руки ты помыл? – крикнул кто-то. – Помыл! – Мылом? – Ещё чего? Не на свадьбу ведь шёл!

Есть тут герой Датико, который влюблён в Кетаван - тётю Сосойи, но о нём не хочется ничего писать. Кстати, советские киноделы сжалились над Сосойей и в экранизации нарекли его Дато! К слову о юморе, есть в книге и мельница, в которой Вуглускр развлекается с мышью, если вы понимаете о чём я:)

Он стал для неё Солнцем

Хорошо, что ты не видишь меня! – Я вижу тебя! Тебя и солнце. И больше ничего.

Сразу вспоминаются слова Омара Хайама про то, что . Всем здравомыслящим вино разрешено! Лучше быть одному, чем с кем попало. Так и Хатия, видит только достойные вещи и достойных людей, а всё другое суета, как говорится. Интересен эпизод, когда к голодным Сосойе и его тёте приходит пленный фашист и просит яйко и млеко, а точнее мчади и сулугуни.

Конец войне, Сосойя!.. Раз мы дожили до того дня, когда немецкий солдат пришел к нам и попросил кусок хлеба, – значит, войне конец! Понимаешь?

Конец не только войне, но и этой рецензии, а для пытливых умов небольшая задачка: Кого тётушка Като называет Рубеном Трапаидзе?

В этот сборник вошли две абсолютно разные повести замечательного грузинского писателя Нодара Думбадзе. Первая - "Я, бабушка, Илико и Илларион" рассказывает нам о хулиганистом, но очень хорошем мальчишке по имени Зурико. Его хлебом не корми, а дай пошалить. Компанию ему составляют два пожилых соседа - и они сами, как дети:) То подкинут друг-другу в дрова капсулей, чтобы не повадно было воровать; то один напишет письмо второму якобы от покойного отца с подробными инструкциями по поиску клада, и будет ухахатываться в кустах, наблюдая как бедолага перекапывает весь свой двор. А то и перцу в табак щедро отсыпет)) Так и живут.

Весело читать об этих проделках. А бабушке только успевай следить, чтобы внук не влез в очередную историю. Ух, она его и воспитывает: ни дня без происшествий) Но любит страшно. Душу готова за него отдать. Дружно у них все - и Илико и Илларион - родные. Растет мальчонка - вот и школу закончил, в институт в Тбилиси поступил, случилась первая любовь. Вроде и ничего особенного - но читаешь и радуешься. То они корову продают, то в винограднике работают - смехота одна:) Под конец взгрустнулось, конечно. Но это жизнь - жизнь со всеми ее проявлениями.

"Я вижу солнце" - повесть скорее грустная, чем веселая. Тут описаны военные годы. Нищета, тяжелая работа, смерть родных и близких. Мне очень понравилось это произведение - простыми словами о страшных страницах нашей истории. Сосойя Мамаладзе - тоже просто мальчик, учится в школе. На фронт его не забрали, вот и живет со своей тетей Кето. Его лучшая подруга Хатия - слепая. Но она видит солнце - значит, когда-нибудь ее можно будет вылечить.

Эти дети пережили все ужасы войны. Они стали свидетелями, как все село словно замерло в ожидании своих сыновей, многие из которых так и не вернулись. Когда молоко приравнивается к крови - потому что только оно и не дает умереть от голода. Но вместе с тем, если у соседа дома нечего есть - ему принесут последнее. Очень сильная повесть с потрясающими живыми героями. Они не вызывают жалости - только уважение. На них хочется быть похожим - смелые, благородные люди. Эту книгу я перечитаю еще не раз - она словно добавляет сил, расправляет крылья, дарит надежду.

В сборник вошли роман «Я, бабушка, Илико и Илларион» и повесть «Я вижу солнце» (перевод Зураба Ахвледиани). Оба произведения связаны темой непростой жизни в грузинском селе в военные и послевоенные годы. «Я, бабушка, Илико и Илларион»

– Что ж, фамилия у тебя хорошая, и выпить ты, видать, не дурак. А чей ты сын? – Я сын моей бабушки, Иллариона и Илико.

Так уж случилось, что Зурикела Вашаломидзе воспитывала бабушка. Одинокие Илларион и Илико жили поблизости и тоже принимали участие в процессе становления главного героя. Эта троица даже корову имела общую, одну на три двора. Иногда внешняя сторона их дружбы омрачалась проделками, которые не назовёшь безобидными, но всегда чувствовалось, что героев связывает искренняя любовь и забота друг о друге. Шутки и юмор в романе своеобразные, иногда с примесью жестокости и обязательно с долей грусти. Тут нужно учитывать тяжёлое военное и послевоенное время, в которое разворачиваются события книги – время лишений и утрат. Какие могут быть шутки, когда жертвуешь для фронта единственную бурку или сапоги, но без юмора выжить труднее, он как средство спасения. В сюжете встретится смерть не только собаки и коровы, но герои живут дальше, подтрунивая над собой и друзьями. Для них любимый Зурикела – прохвост, болтун и нехристь, при этом они готовы отдать мальчику последнее. Снабжать подростка табаком или угощать чачей – так себе воспитание, однако именно такие подробности отображают эпоху и быт, подчёркивая гостеприимный колорит одного из грузинских селений...

«Я вижу солнце» Настроение и атмосфера повести отличаются драматизмом, каждый из рассказов (главы повести представляют собой отдельные рассказы) непременно вызывает боль и сопереживание. События начинаются первым днём войны и заканчиваются победой. Как и герой первого произведения, Сосойя Мамаладзе растёт без родителей (они были репрессированы в 1937 году), воспитывает его тётя. Сосойя дружит со слепой девочкой Хатией, они всегда вместе, а трогательность их отношений может легко пробить на слёзы. За годы войны в селе происходят самые разные события: дезертирство бригадира, извещения о смерти, выхаживание раненого русского солдата, приезд лектора и много рассказов о голодных днях. Как достать продукты – кукурузу, молоко, рыбу? Каждый из сельчан живёт впроголодь, но всегда готов поделиться последним куском. Повесть наполнена надеждой. Особенно ярко она проявляется в вере: Хатия обязательно увидит мир!

...Я хотел бы произнести тост. Однажды высоко-высоко в горах, в одном маленьком селе жили два прекрасных человека. Одного звали носатый Илларион , а другого - кривой Илико. Они строили друг против друга хитроумные козни, а их шутки могли доходить до членовредительства, воровства, порчи имущества или всенародного осмеяния. Но при этом, они искренне любили и уважали друг друга, делились последним и всегда приходили на помощь в трудную минуту. Давайте же поднимем наши бокалы за настоящую дружбу! Чтобы наши носатые друзья всегда чуяли, когда они нужны, но никогда не задирали носа и чтобы кривые друзья никогда не кривили душой. Пусть одноглазым будет друг, но не будет кривой дружба! Закусывайте, друзья! А теперь, внимание! У меня есть ещё один тост. . Давным-давно (лет двадцать-тридцать назад), когда люди уже написали и прочитали множество умных книг, они решили, что приблизились в своём Знании к самому Богу. Человечество возгордилось своим умом. И тогда Бог наказал людей за гордыню и устроил Всемирный Потоп. Тоннами книг затопило Землю. Воды вокруг становилось всё больше и люди начали тонуть. Но те из них, кто выбирал книги, трогающие сердце, смогли спастись. Ведь приблизиться к Богу можно только развивая своё сердце, а не тренируя и развлекая свой ум. Так выпьем же за хорошие книги! И если в книгах есть магия, то пусть это будет волшебство любви. Если есть академия, то пусть она выпускает профессоров юмора. Если есть попаданцы, то пускай они перенесутся в одно горное грузинское село, где и радость и печаль всегда так магически светлы. Выпьем же за книги, читая которые можно плакать и не стесняться этого. Ведь в жизни много горя и грусти, но самое страшное для человека - это быть бесчувственным к чужим несчастьям. Выпьем за книги, читая которые можно от души смеяться. Ведь если не уметь смеяться от всего сердца - то как сохранить его от очерствения из-за горя и грусти? Выпьем же за книги, читая которые можно плакать и смеяться одновременно.

Однажды я сказала Нодару Думбадзе - нет. Категорически нет. Я не стану читать то что рвет мне сердце, душит слезами, заставляет раз за разом оказываться в знакомой до мелочей больничной палате. Мне не нужна эта боль за грудиной, бессонные ночи и немеющая левая рука. Нет. Нам не по пути. Вы Нодар Владимирович слишком хорошо знаете о чем пишете и слишком талантливы в своем ремесле.

А потом случилось Я, бабушка, Илико и Илларион и не было возможности отложить, не дочитать, отказаться. Это было так удивительно просто и понятно в изложении времени и людей. Это было смешно и горько одновременно. Они были родными и близкими. Их молодость и их старость были моими. И тогда я сказала Нодару - да. Я стану плакать и смеяться вместе с тобой. Даже если моя левая рука будет неметь.

И опять мы оказываемся в маленькой грузинской деревушке, и опять война. И опять мужчины покидают родной кров, уходят на войну, защищать страну и всех кого любишь. И для одних есть земля, которую надо пахать, сеять, собирать урожай - но нет для них Родины, за которую отдаешь жизнь, вопреки страхам и желанию любить и растить детей. А есть те, для кого та же земля значит больше, стоит дороже. Для них, для победы, для освобождения работают старики, женщины и дети, оставшиеся в деревне. И пусть лепешка замешана на непросеянной муке, и молоко коз имеет цену крови. И раздаются крики по дворам, и почтальон плачет в бессилии, разнося похоронки, а на домах висят поминальные черные ленты. Жизнь продолжается.

Плачь, Сосойя! Смейся, Сосойя! Расскажи Бежану как выпал снег выше колена, а Лукайя нашел в себе силы снять и сжечь ленту о сыне, расскажи о Датико, скрывающемуся где-то там в горах и теряющем разум от страха и ненависти. Расскажи о послевоенных свадьбах, где был почетным гостем. Расскажи о Хатие, о том как она видит солнце и улыбается людям. И о восходе золотого солнца и о дороге, у которой нет конца.