Цитаты из книги Selected Stories

Голод — ужасная вещь, Джефф. И любовь, и дела, и семья, и религия, и искусство, и патриотизм — пустые тени слов, когда человек голодает.

Некоторые женщины все еще плачут, ибо таково уж свойство женского пола — плакать от горя, плакать от радости и проливать слезы в отсутствие того и другого.

Когда любим мы сами, слово «любовь» — синоним самопожертвования и отречения. Когда любят соседи, живущие за стеной, это слово означает самомнение и нахальство.

У нее была привычка обращаться к Богу с коротенькими молитвами по поводу всяких житейских мелочей...

Душа этого человека проглянула на минуту, как выглядывает иногда лицо злодея из окна почтенного буржуазного дома.

Это был талантливый уличный жулик, и, что важнее всего, он уважал своё ремесло и довольствовался тремястами процентами чистой прибыли. Он имел много предложений перейти на нелегальную торговлю наркотиками, но никому не удавалось совратить его с прямого пути.

Настойка разбиралась так шибко, как мясные бутерброды на вегетарианском обеде.

Нелегкое дело в двадцать два года быть обремененным семьей!

Может быть, волосы на моей голове и можно пересчитать, - продолжала она, и ее нежный голос вдруг зазвучал серьезно, - но никто, никто не мог бы измерить мою любовь к тебе!

Все на свете становится чужим и ненужным для души, которая готовится отправиться в далекий и таинственный путь.

Человек этот сновал по вестибюлю гостиницы, как голодная собака, которая не помнит, где она зарыла кость. У него было широкое лицо, мясистое, красное, своей сонной массивностью напоминавшее Будду. Он имел только одно достоинство - был очень гладко выбрит. До тех пор, пока человек бреется, печать зверя не ляжет на его лицо.

— Сэм, знаешь, кто у меня любимый герой в Библии? — Ты погоди, — говорю я. — Мало-помалу придешь в чувство. — Царь Ирод.

Познания ее были не обширны, но глубоки и ярко оригинальны. Она воспитывалась дома, и ее знание света основывалось на умозаключениях и интуиции. Из таких людей и состоит малочисленная, но драгоценная и редкая порода эссеистов.

На рассвете меня разбудил страшный визг Билла. Не крики, или вопли, или вой, или рев, какого можно было бы ожидать от голосовых связок мужчины, — нет, прямо-таки неприличный, ужасающий, унизительный визг, каким визжат женщины, увидев привидение или гусеницу. Ужасно слышать, как на утренней заре в пещере визжит без умолку толстый, сильный, отчаянной храбрости мужчина.

Она посмотрела на себя в зеркало долгим, внимательным и критическим взглядом.

Что было бы со мной, если бы я выбрал другую дорогу? По-моему, было бы то же самое — отвечает уже обречённый Тидбол.

Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, – лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев.

— Я сделаю все, что буду в силах сделать как представитель науки. Но когда мой пациент начинает считать кареты в своей похоронной процессии, я скидываю пятьдесят процентов с целебной силы лекарств.

- Нет ли у неё на душе чего-нибудь такого, о чём действительно стоило бы думать, например, мужчины?

• Мужчины? Неужели мужчина стоит...