Цитаты из книги The Long Good-bye

Проститься — это немножко умереть.

От времени все грубеет, снашивается, покрывается морщинами. Жизнь не потому трагична, Говард, что красота умирает молодой, а потому, что она делается старой и гнусной.

В основном, я убиваю время, а умирает оно долго.

Врать полиции законом не возбраняется. Она ничего другого и не ожидает. Им гораздо приятнее, когда вы им лжете, но не отказывайтесь говорить. Отказываясь отвечать на их вопросы, вы оспаривайте их власть

Я так красиво себя люблю, и что самое приятное – у меня нет соперников.

Мертвец — лучший козел отпущения на свете. Он не будет оправдываться.

Вот в чем разница между уголовщиной и бизнесом. Для бизнеса надо иметь капитал. Иногда мне кажется, что другой разницы нет.

Не эти ли глаза послали флот на битву И башни Трои пламенем объяли? Приди, о несравненная Елена, Мне подари бессмертье поцелуя!

Я немножко посидел, пытаясь относиться к жизни серьезно. Потом попробовал вспомнить что-нибудь забавное, чтобы посмеяться от души. Ни то, ни другое не получилось.

Ничего нет бесприютнее пустого бассейна.

Нельзя судить о людях по их поступкам. Если уж судить, то по характеру.

Я пришел в себя. Сколько можно стоять на согнутых коленях с разинутым ртом — что я, примерная выпускница, что ли?

Не вставайте, пожалуйста, — сказала она голосом, изготовленным из материала, что идет на летние облака.

Знаем мы этих начальников, что сидят в обшитых деревом кабинетах где-нибудь на восемьдесят пятом этаже, при селекторе, на столе кнопки в два ряда, а у секретарши такие большие, красивые и зовущие глаза. Такой тип велит вам явиться ровно в десять, а сам вплывает два часа спустя, окутанный облаком винных паров, и если вы не встречаете его смиренно-радостной улыбкой, он впадает в такой пароксизм руководящего негодования, что требуется месяц на курорте Акапулько, чтобы снова привести его в форму.

Для меня бессонная ночь такая же редкость, как встреча с толстым почтальоном.

Жизнь в тюрьме приостановлена, в ней нет ни цели, ни смысла.

В тюрьме у человека нет индивидуальности. Он представляет собой мелкую проблему — куда поместить? — и несколько записей в сводках. Никого не интересует, кто его любит, кто ненавидит, как он выглядит, как прожил жизнь.

Прибой шелестит нежно, словно старушка, поющая церковный гимн.

Спиртное как любовь. Первый поцелуй — волшебство, второй — близкое знакомство, третий — обычное дело.