Цитаты из книги На коне бледном

Девушка лежала в контейнере, совершенно мертвая и довольно неприглядная — с остекленевшими глазами и подвязанной нижней челюстью. Ее внутренности были удалены, а кровь заменена бальзамирующей жидкостью. — Вот уж воистину необычное свидание, — пробормотала Луна. Зейн открыл свою сумку и извлек оттуда душу девушки. Осторожно встряхнул ее, развернул и поместил рядом с телом. — Ничего большего я не могу сделать… Душа нырнула в труп. Мгновение спустя обнаженное тело содрогнулось, и глаза приоткрылись. Послышалось хриплое дыхание.

Спросите любого смертного, о чем он мечтает, и наверняка услышите: «Жить вечно». Трудно придумать большую глупость! В свое время вы сможете осознать особую ценность того, что несете людям. Величайшее из всех дарованных человеку прав — не земное существование, а возможность умереть. — Я не понимаю… — Жизнь — просто инстинкт самосохранения в действии. Природа использует его, чтобы постоянно подстегивать нас; если она позволит своим подопечным расслабиться, человечество как биологический вид исчезнет. Это вечное бремя, а не благо.

Я не предам ее! — Мы полагали, что именно эти чувства ты и будешь испытывать, — сказала Природа. — Мы не желали тебе зла, Танатос; мы всегда желали тебе успеха. Мы очень сожалели, когда пришлось вести заговор против твоего предшественника — он хорошо исполнял свои обязанности, однако не отказался бы забрать души Луны. Он на своем опыте убедился, что противостоять существующему порядку вещей слишком накладно, и не стал бы перечить ни Богу, ни Сатане. Нам требовалось, чтобы должность Смерти занимал упрямый человек, способный испытывать сильные чувства, достаточно молодой, чтобы опыт еще не изнурил его, и достаточно живой, чтобы его не оставила равнодушным красивая умная молодая женщина. Мы выбрали тебя, и мы использовали тебя, и мы просим за это прощения…

Но, конечно же, в обществе существовали законы, и они имели четко выражающуюся тенденцию к дискриминации детей. Теоретически они должны детей защищать, на самом же деле получалось так, что быть молодым — наказуемо, и законами радостно пользовались те, кто давно вышел из младенческого возраста. Во всяком случае, Зейн глубоко сожалел, что забрал этого парнишку, которому пришлось отвечать за побуждения, вложенные в него Природой. Зеленая Мать могла сделать это с любым — Зейн сам недавно убедился. Так что грех мальчика являлся всего лишь техническим фактом и вовсе не свидетельствовал о его испорченности. Необходимо изменить определение в сторону большей реалистичности. Но, конечно же, Зейн был бессилен. Он всего лишь Смерть и выполняет свою работу. — Черт бы побрал эту работу! — отрывисто выругался Зейн. — Почему я должен участвовать в том, что считаю неправильным?

— Нет, я не философ, — сказал второй шахтер. — Я всего лишь грешник. Но не исключено, что если бы у меня была такая мать, как у тебя, то и я мог бы быть лучше. Так послушай же того, кто не имеет никакого права это говорить: ты должен вспоминать свою мать не с чувством горя или вины, а с благодарностью за всю ту радость, которую она дала тебе, пока была жива, и за то, что она направила тебя к Небесам, а не к Аду. — Для грешника ты удивительно глубоко понимаешь суть вещей! Но если бы только я мог помочь ей прожить подольше… — Подольше жить в ящике, из которого уходит воздух? — спросил другой. — Я согласен, — кивнул Зейн. — Ее жизнь подошла к концу. Подобные вещи идут путями, недоступными пониманию смертных. Твоя мать знала об этом, хотя ты и не знал. Если бы существовала возможность выжить, она могла бы продолжать сражаться — ради своей семьи, ради всего того, что она могла еще сделать на земле. Но этой возможности не было, и она предпочла больше не мучить себя. Она отложила жизнь в сторону, как ты мог бы отложить испорченный инструмент, вышла из мрака глубин собственной души и взошла к сиянию Небес.

— Значит, в мире сейчас царит тот же неустойчивый баланс, что и у моих клиентов? Ну и ситуация! — Выходит, Бога и Сатану интересует только одно — кому достанется больше душ, когда наступит конец света? — возмутилась Луна. — Да, нам так кажется, — отозвалась Молли. — Мы, конечно, всего лишь простые призраки, не посвященные в замыслы Вечных, но ведь ясно: в чье царство отправится больше смертных, у того и власть больше. В тех краях, где нет денег, души — то же богатство. — Не может быть, — запротестовал Зейн. — Пусть Сатана таков, но уж Господь-то должен думать о благе людей! — Почему же Он никогда не помогает человеку напрямую? — сказала горько Молли. — Его враг повсюду рассылает своих подручных, чтобы сеяли раздор, вредили, превозносили мнимые радости Ада. А Бог держится в сторонке! — Он соблюдает Конвенцию, — произнесла Луна. — Дьявол мошенничает. Вмешательство высших сил не допускается. По соглашению, судьба человека с того момента, как ему предоставляется свобода воли, должна определяться лишь им самим — поведением, образом жизни. — Верить в такое, дамочка, все равно что думать, будто Всевышний предпочитает мальчиков! — Сейчас в речи привидения ясно выделялись говор и словечки, характерные для жителей ирландских трущоб. — Это серьезное обвинение, Молли. Как ты можешь дока… — Видишь, ты уже споришь! — Призрак расхохотался.