Цитаты из книги Рассказы

Если мы не в силах постичь бога в его видимых творениях, то неужели же он постижим для нас в своих неисповедимых промыслах, которые воплощаются в этих творениях? Если мы не понимаем его в созданиях, имеющих движение его воли и фазы созидания?

Великое несчастье не иметь одиночества (Лабрюйер)

Они разговаривали сами с собой, словно чувствовали себя одинокими именно потому, что кругом было столько народу

Если существует на свете крайняя, неограниченная власть,- это власть сильной личности над более податливыми натурами сверстников в годы отрочества.

У людей самых отчаянных, готовых шутить с жизнью и смертью, есть нечто такое, над чем они не позволяют себе смеяться.

Мы жили только в себе и для себя.

Просто дышать - и то казалось наслаждением, и я извлекал удовольствие даже из того, что обыкновенно считается источником страданий.

‘True! – nervous – very, very dreadfully nervous I had been and am; but why will you say that I am mad? The disease had sharpened my senses – but not destroyed – not dulled them. Above all was the sense of hearing acute. I heard all things in the heaven and in the earth. I heard many things in hell. How, then, am I mad? Hearken! and observe how healthily – how calmly I can tell you the whole story.’

...о безмолвном полете часов, у которых крылья воронов.

Не сам старик досаждал мне, а его Дурной Глаз.

Да разве мог бы сумасшедший действовать столь мудро?

Всю неделю, перед тем как убить старика, я был с ним сама любезность.

Стоило ему глянуть на меня, и кровь стыла в моих жилах; мало-помалу, исподволь, я задумал прикончить старика и навсегда избавиться от его глаза.

Устал, смертельно устал от этой затянувшейся пытки

Но чем теснее и ближе мы сходились, тем глубже я проникал в душу его, тем очевиднее становились для меня безнадежность всяких попыток развеселить этот скорбный дух, бросавший мрачную тень на все явления духовного и вещественного мира.

Dicebant mihi sodales, si sepulchrum amicae vlsitarem, euros meas aliquantulum fore levatas.

• Ebn Zaiat

  {Мне говорили собратья, что, если я навещу могилу подруги, горе мое

Негодяем человек обычно становится постепенно.

Внезапно менялся и голос — то дрожащий и неуверенный (когда Ашер, казалось, совершенно терял бодрость духа), то твердый и решительный… то речь его становилась властной, внушительной, неторопливой и какой-то нарочитой, то звучала тяжеловесно, размеренно, со своеобразной гортанной певучестью, — так говорит в минуты крайнего возбуждения запойный пьяница или неизлечимый курильщик опиума.

Глупо и опрометчиво судить, велика ли вещь
или мала, когда не имеешь мерки для сравнения.