Цитаты из книги Мы

В конце концов, в этом точечном состоянии есть своя логика (сегодняшняя): в точке - больше всего неизвестностей; стоит ей двинуться, шевельнуться - и она может обратиться в тысячи разных кривых, сотни тел.

Человек перестал быть диким животным только тогда, когда он построил первую стену.

Пусть никто кругом не видит, в каких я черных несмываемых пятнах, но ведь я-то знаю, что мне, преступнику, не место среди этих настежь раскрытых лиц.

Я – как машина, пущенная на слишком большое число оборотов; подшипники накалились, еще минута – закапает расплавленный металл, и все – в ничто. Скорее – холодной воды, логики. Я лью ведрами, но логика шипит на горячих подшипниках и расплывается в воздухе неуловимым белым паром.

Я чувствую: весь облеплен ее улыбкой – это пластырь на те раны, какими сейчас покроет меня это дрожащее в моих руках письмо.

Я внушал себе: «Ночью – нумера обязаны спать; это обязанность – такая же, как работа днем. Это необходимо, чтобы работать днем. Не спать ночью – преступно…»

и  вы увидите рядом графит и алмаз: в обоих одно и то  же – С, углерод, – но как вечен, прозрачен, как сияет алмаз. У кого не захватывает духа, когда вы с грохотом мчитесь по страницам «Расписания». Но Часовая Скрижаль каждого из нас наяву превращает в  стального шестиколесного героя великой поэмы. Каждое утро, с шестиколесной точностью, в один и тот же час и в одну и ту же минуту мы, миллионы, встаем как  один.

- Вам сколько лет? - Тридцать два. - А вы ровно вдвое - шестнадцатилетне наивны!

- Круглые синие глаза мне широко раскрыты - синие окна внутрь, - и я проникаю внутрь, ни за что не зацепляясь: ничего - внутри, т.е. ничего постороннего, ненужного.

Чтобы определить материал идеи, нужно только капнуть на него сильнодействующей кислотой.

Что же, значит, эта нелепая "душа" - так же реальна, как моя юнифа, как мои сапоги - хотя я их и не вижу сейчас (они за зеркальной дверью шкафа)? И если сапоги на болезнь - почему же "душа" болезнь?

В 48-й раз единогласно избран все тот же, многократно доказавший свою непоколебимую мудрость Благодетель. Торжество омрачено было некоторым замешательством, вызванным врагами счастья, которые тем самым, естественно, лишили себя права стать кирпичами обновленного вчера фундамента Единого Государства. Всякому ясно, что принять в расчет их голоса было бы так же нелепо, как принять за часть великой героической симфонии - кашель случайно присутствующих в концертном зале больных ...

Мне было ясно: все спасены, но мне спасения уже нет, я не хочу спасения…

На пол - возле ее кресла обняв ее ноги, закинув голову вверх, смотреть в глаза - поочередно, в один и в другой - и в каждом видеть себя - в чудесном плену...

Никто не «один», но «один из».

Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно, – это вера.

...смех бывает разного цвета.

...быть оригинальным - это значит как-то выделиться из других. Следовательно, быть оригинальным - это нарушить равенство...

Блаженно-синее небо, крошечные детские солнца в каждой из блях, не омраченные безумием мыслей лица... Лучи - понимаете: все из какой-то единой, лучистой, улыбающейся материи.