Цитаты из книги Улисс

На что правда - я ведь действительно одинок. Ни с чьей реальностью не пересекаюсь. И в этом-то вся проблема. Что бы ни произошло, я всегда возвращаюсь к самому себе. Ни с кем и ни с чем не связанной.

Неотменимая модальность зримого. Хотя бы это, если не больше, говорит моей мысли мои глаза я здесь, чтобы прочесть отметы сути вещей: всех этих водорослей, мальков, подступающего прилива, того вон ржавоно сапога. Сопливо-зеленый, серебряко-синий, ржавый: цветные отметы.

... неизбежная пустота ожидает их всех, что ткут ветер.

– Но все это бесполезно,... – Сила, ненависть, история, все эти штуки. Оскорбления и ненависть – это не жизнь для человека. Всякий знает, что истинная жизнь – это совершенно противоположное.
– И что же? – Олф его спрашивает.
– Любовь, – отвечает Блум...

"Elite. Creme de la creme. Требуют особенных блюд чтоб показать какие сами. Отшельник с горсткой бобов умерить искушения плоти. Хочешь меня узнать поешь со мной."

Вон она там, с ними, глядят фейерверк. И у меня фейерверк. Подымется ракетой, опадет плетью. А ребятишки, похоже что близнецы, только и ждут каких-нибудь происшествий. Хочется быть взрослыми. Наряжаются в мамашины платья.

Приперла Блума в угол, ничего не попишешь. Это вон та, что ли? говорит Крис Каллинан, да, это так себе, маленький тычок в черноте . Ну, тут уж он попал в точку.

О, коснись меня скорее, сейчас. Что это за слово, которое знают все? (Любовь). Я здесь один, я тих. Я печален. Коснись же, коснись меня.

Так. Пришпилим-ка этого молодца, а? Где грифель мой [Гамлет]. Уста её в лобзанье. Нет. Надо, чтоб были двое. И склей их вместе. Уста к её лобзающим устам.

Ага, постепенькаю. Тот человек вел меня и говорил что-то. Я не боялся. У него была дыня, он ее поднес мне к лицу. Улыбался; сливками пахнул плод.
Таков обычай, сказал он. Входи. Красный ковер расстелен. Увидишь кто.

Он смотрел, как она наливает в мерку, а оттуда в кувшин, густое белое молоко, не своё. Старые сморщенные груди. Она налила ещё мерку с избытком.

- А вот твоё имя как?

Что это за слово, которое знают все?

Над усеянной телами равниной, опершись на копье, генерал обращается с холма к офицерам. Любой генерал к любым офицерам. А те внимают.

Несовместимость водной стихии с капризной оригинальностью гения.

Какими казались ему сейчас эти обычаи и верования?
Не более разумными, нежели казались тогда, не менее разумными, нежели прочие обычаи и верования казались сейчас.

Каковы были слуховые впечатления Стивена?
В проникновенном древнем мужественном незнакомом напеве ему слышалось воплощение прошлого.

Каковы были зрительные впечатления Блума?
В живой юной мужественной знакомой фигуре ему виделся лик грядущего.

Бен Дылда Доллард, багроволицый, мускулисторукий, власоноздрий, широкобородый, лопоухий, мохнатогрудый, лохматогривый, толстосисий, выступает вперед, лядвеи его и причинные места затиснуты в черные купальные трусы.

За теми, кто изощряется в острословии за счёт хрупкой натуры женщин (наклонность, ему глубочайшие чуждая), он не признал бы ни честного имени, ни благородного воспитания; противу же тех, кто, потеряв всякую меру, больше уже ничего не мог потерять, у него оставалось острое оружие - опытность, способная принудить их дерзость к бесславной и беспорядочной ретираде.