Наутро следующего дня, когда Ондатр по обыкновению вышел полежать с книгой в гамаке, веревка оборвалась, и он рухнул на землю.
– Я этого не прощу! – сказал Ондатр, выпутываясь из одеяла.
– Ах, какая досада, – сказал Муми-папа, поливавший саженцы табака. – Надеюсь, вы не ушиблись?
– Не в том суть, – мрачно отвечал Ондатр, дергая себя за ус. – По мне, хоть земля тресни и огонь сойди с небес – мне дела нет. Это не из тех событий, которые могут смутить мой душевный покой. Но я терпеть не могу, когда меня ставят в смешное положение. Это роняет мое достоинство философа!