Цитаты из книги Демиан

История каждого человека важна, вечна, божественна, поэтому каждый человек, пока он жив и исполняет волю природы, чудесен и достоин всяческого внимания. В каждом приобрел образ дух, в каждом страдает живая тварь, в каждом распинают Спасителя.

Религия - это душа, независимо от того, принимаешь ли по-христиански причастие или совершаешь паломничество в Мекку.

Такова будет моя жизнь, и такова будет моя смерть. Это звук и ритм моей судьбы...

У нас хоть и есть Бог, которого мы чтим, но он представляет лишь произвольно отделенную половину мира (это был официальный, дозволенный, «светлый» мир). А чтить надо уметь весь мир, поэтому нужно либо иметь Бога, который был бы также и дьяволом, либо учредить наряду с богослужением и служение дьяволу.

Благодарность – это вообще не та добродетель, в которую я верю.

Не надо бояться и считать запретным ничего, что желает наша душа

... жгучая напряженность вслушивающегося в собственную душу...

Не было у меня стремления глубже и сильнее, чем желания благоговеть и поклоняться!

Мир вокруг меня походил на распродажу старых вещей

Разве не то же в точности происходило со мной? Разве не жил я в хмелю и грязи, в отупе-нии и потерянности, пока новый импульс жизни не пробудил во мне что-то прямо противополож-ное, желание чистоты, тоску по святому?

Я не принимал никаких решений, не давал никаких обетов – я достиг цели, достиг на своем пути такой возвышенности, откуда далеко и великолепно открылся дальнейший путь, устремленный к обетованным землям, осененный кронами близкого счастья, освеженный близкими садами всяческих радостей.

– Вещи, которые мы видим, – тихо проговорил Писториус, – это те же вещи, которые в нас. Нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе.

Но ни один мой сон, ни одна моя мысль не были мне послушны, ни одной я не мог вызвать, ни одну я не мог расцветить по своему желанию. Они приходили и захватывали меня, управляли мною, составляли мою жизнь.

К одиночеству я привык давно, оно не угнетало меня, я жил с Демианом, с ястребом, с образом приснившейся мне высокой фигуры, которая была моей судьбой и моей возлюбленной.

Над губой у меня пробилась растительность, я был взрослый человек и все же совершенно беспомощен и без каких-либо целей. Твердо было только одно: мой внутренний голос, мое видение. Я чувствовал, что моя задача – слепо подчиняться этой направляющей воле. Но удавалось мне это с трудом, и я каждый день восставал.

Я снова искренне старался построить из развалин рухнувшей жизни некий «светлый мир», снова жил одним-единственным желанием освободиться от темного и злого в себе и целиком пребывать в светлом, преклонив колени перед богами.

а ведь не было у меня стремления глубже и сильнее, чем желание благоговеть и поклоняться