Цитаты из книги Les Bienveillantes

...покорность -нож, перерезающий глотку воле человека, как говорил святой Иосиф Купертинский.

Krieg ist Krieg und Schnaps ist Schnaps .

Я заходил во все попадавшиеся по пути кафе и опрокидывал стакан за стаканом, но чем больше я пил, тем трезвее становился, у меня открылись глаза, внутрь меня с ревом ворвался прожорливый окровавленный мир, затопив мою голову грязью и экскрементами.

В словах толку нет, они исчезают, словно вода в песке, а песок заполняет мне рот.

Почти случайно сделав выбор, Хелена упорно цеплялась за него, словно он ей был дороже избранника.

…в центре площади величественный Ленин в бронзе, повернувшись спиной к обоим комплексам и не обращая внимания на выстроившиеся у его ног немецкие машины и танки, широким жестом приглашал к себе прохожих.

Но неужели вы и вправду уверены, что урок усвоен? И войны не будет?

Это ... антропологический сад, который я намереваюсь создать здесь, в Кракове. ... Мы соберем особи всех исчезающих или находящихся на грани вымирания народов Европы, чтобы сохранить для наглядности живые образцы.

...американцам удалось то, что у нас не получилось, вот и вся разница. ... они научились виртуозно чередовать кнут и пряник...

"Его убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха." Блок

Даже большевики в этом отношении дадут нам фору: несмотря на всю свою жестокость и дикость, они создали миф о родстве народов, и этим их империя держится.

...и вот теперь они посреди леса, надев чужую военную форму, без какой-либо доступной их понимаю причины убивают людей, которые ничего им не сделали. Что они сами-то, интересно, думали об этом? ... Что они будут думать об этом позже?

Мерзавцы! Не хотят руки марать, говнюки из вермахта! Грязную работу норовят свалить на нас». Он поднял голову, лицо его побагровело. «Собаки! Потом начнется: «Нет, мы здесь ни при чем. Жестокости — это всё те, другие, убийцы из СС. Мы ничего общего с ними не имеем. Мы, солдаты, честно сражались на поле боя». А кто города брал, где мы потом проводили чистки? Кого мы защищали, ликвидируя партизан, евреев и прочую шваль? Вермахт что — жаловался? Нет, сами нас просили!»

Я всегда Гитлера ненавидел, но не считал это поводом отрешаться от судьбы Германии.

Что до меня, я давно уже не верил в еврейское могущество. В противном случае разве все страны отказались бы принять евреев в 1937–1939 годах, когда мы хотели, чтобы те просто покинули Германию, что было бы, в сущности, единственно разумным решением.

В конце концов, война войной, шнапс шнапсом, так уж устроен мир.

Радоваться, что живешь? По-моему, это также нелепо, как радоваться тому, что родился.

Что есть проигранная битва? Это битва, которую считают проигранной. (Жозеф де Местр)