Цитаты из книги Удушье

Все эти люди, которых вы воспринимаете как анекдотических персонажей. Вам смешно? Ну так смейтесь. Все они — самые настоящие сексуальные маньяки. Все эти люди, которых вы воспринимаете как выдуманных героев, —они настоящие. У каждого есть лицо и имя. Семья и работа. Университетский диплом и досье арестов.

Потом она вытерла рот и спросила, как я предохраняюсь.
– Как я предохраняюсь? – сказал я. – Сейчас 1734 год, ты забыла? Пятьдесят процентов всех новорожденных рождались мертвыми.

— Я здесь, наверху, — говорю. — Помощь нужна?
— Не нужна, — говорит он. — Но можешь помочь, если хочешь.
Ладно, проехали.
Я просто хочу быть кому-то нужным.

– Знаешь ту древнегреческую легенду про девушку? – вдруг говорит Пейдж. Которая обвела на стене тень своего возлюбленного? Я говорю: да. И она говорит: – А знаешь, что было дальше? Она благополучно о нем забыла и изобрела обои.

Она говорит ему: нарисуй реку. Нарисуй реку и горы, которые впереди. И назови их. Только придумай свои слова – не те, которые уже есть, а совсемсовсем новые, еще не затасканные и не перегруженные скрытым смыслом. Придумай свои слова. Создай свои символы. ... Она сказала: – Потому что в мире осталось только одно незанятое пространство – сфера нематериального. Идеи, истории, искусство, музыка. Он сказала: – Потому что твои фантазии – это самое лучшее, что только может быть.

Человек готов через обруч прыгать, ему только дай почувствовать себя богом.

Человеку в самом деле нужен кто-то, выше кого он может себя ощутить. Так оставайся в роли униженного.

Ведь, по правде, любой сын, воспитанный матерью-одиночкой, в каком-то смысле родился женатым. Я не уверен, но похоже, пока мама твоя не умрёт, любая другая женщина в твоей жизни может стать только сторонней любовницей.

То, что мы строим сейчас, в темноте, на руинах, - это может быть всё что угодно.

Они [женщины] все считают мужчин устаревшими и бесполезным приспособлением, которое скоро выйдет из употребления. Как будто мы, мужики, - просто какие-то сексуальные приложения. Что-то вроде аппендикса.
Система жизнеобеспечения для эрекции. Или для бумажника.

Законы дают нам относительную безопасность, но они же и обрекают нас скуке.

Невежество было благословением.

Сегодня как раз такой день, когда солнце встает исключительно для того, чтобы тебя унизить.

Ничего нельзя знать наверняка. Но ожидать можно чего угодно.

Забавно, но люди всегда меня спрашивают, плакала ли мать. Плакал ли мой отец и обнимал ли он меня, перед тем как я уехал. И люди всегда бывают поражены, когда я говорю «нет». Никто не плакал и не обнимался. Никто не плакал и не обнимался, когда мы, к примеру, продавали свинью. Никто не плакал и не обнимался, перед тем как зарезать цыпленка или сорвать яблоко. Никто не страдал бессонницей из-за размышлений, была ли пшеница, которую они выращивали, по-настоящему счастлива превратиться в хлеб.

Это рыбка номер шестьсот сорок один за всю мою жизнь. Родители купили мне первую рыбку, чтобы научить меня любить и заботиться о каком-то другом живом и дышащем творении Господа. Шестьсот сорок рыбок спустя я знаю лишь одно: все, что ты любишь, умрет. Когда в следующий раз встретишь кого-то особенного, будь уверен — однажды он умрет и обратится в прах.

Эти жертвы, они звонят. Эти хронические страдальцы. Они звонят. Они убивают мою собственную маленькую скуку. Это лучше, чем телевидение.

Барбитураты и алкоголь, голову — в сухой мешок для мусора.

Моя золотая рыбка взволнованно плавает кругами в аквариуме на холодильнике, поэтому я подхожу к ней и бросаю в воду таблетку Валиума.