Семь Я

Что и говорить, мы, папаши, отвратительные себялюбдцы. Ребенок для нас всего лишь предмет наслаждения. Мы и любим-то в них в первую очередь то, что проносит новую, свежую радость нашим увядающим сердцам. Настоящая любовь приходит к нам, когда детишки подрастают, когда годовалый малыш уже лепечет и смеется, просится на руки, прижимается к тебе, ластится. Или на нетвердых ножках топчется у колен. А уж когда можно будет гулять с ним, держа за крохотную теплую ручонку, которая тонет в огромной отцовской ладони... Вот тогда мы в них души не чаем.
Материнская же любовь - особенно в начале - зиждется на перенесенных муках и боли. Все страдания, принесенные выношенным в утробе и с кровью исторгнутым из материнского лона невзрачным комочком плоти, парадоксальным образом оборачивается безоглядной привязанностью и стремлением уберечь свое сокровище от всяческих бед-напастей. Выстрадали - оттого и любят.
Это чувство куда более надежное, самоотверженное - не в пример нашему. Кто не понимает этой простой истины, тот мало что поймет в различии между мужской и женской природой. А ведь именно где-то здесь таится и глубочайшая тайна любви женщины и мужчины.