Цитаты из книги Кафе лунатиков. Кровавые Кости

Я еще не готова отвязать его от своей юбки, но готова хотя бы удлинить привязь. Дать ему ту самую пресловутую веревку. Оставалось надеяться, что он на ней не повесится.

Смерть не вылечивает проблемы, которые были у живого. Если у тебя при жизни была патологическая тяга к насилию, она не пройдет только потому, что ты мертвый.

Был день св. Патрика, а на мне – единственный зеленый предмет: значок с надписью “Ущипни меня, и ты покойник”.

– Ричард? – Я знал его, Анита. Мы вместе ходили записывать птиц. Мы обсуждали его докторскую. Я знал его, а сейчас все, о чем я могу думать, – как пахнет кровь и какая она еще теплая. Он открыл глаза. В них была и скорбь тоже, но в основном – тьма. Из глаз Ричарда выглядывал его зверь. Я отвернулась – не могла выдержать этого взгляда. – Мне надо позвонить в полицию. Не жри улик.

Ага, а я – пасхальный зайчик на полставки.

Блин. Дети? У меня? Это я буду ходить беременная? Только не в этой жизни. Я-то думала, что у нас главная проблема – мохнатость. Может, это и не так.

На правой щеке у меня был содран верхний слой кожи. Заживет, как на собаке, но до того личико у меня будет аховое. Небольшие ссадины были на подбородке и на носу сбоку. Шишка на лбу наливалась всеми цветами радуги. Вид такой, будто я поцеловалась с поездом. Странно, что кто-то еще мог после этого хотеть меня целовать.

Когда все летит к чертям, займись своим делом.

– Доминанты стаи не позволяют себе пустых угроз по отношению к подчиненным. – Я не член стаи. – После этой ночи ты – доминант. Тебя считают доминантным ликантропом – одиночкой. – И что это значит? – Это значит, что если ты обещаешь кому-то оторвать голову, тебе верят.

Я что, подозреваю его в съедении Красной Шапочки? Черт побери, он даже не может заставить себя убить Страшного Серого Волка! Из нас двоих скорее я могу кого-нибудь зарезать.

Никогда не отворачивайся от стоящего перед тобой вампира, чтобы взглянуть на стоящего за спиной вервольфа. Не гоняйся за двумя зайцами.

– Ты романтик. – Ты так говоришь, будто это плохо. – Вся эта фигня насчет “долго и счастливо” хороша на сцене, но к жизни мало имеет отношения.

Чтобы я что-то заметила, это что-то должно сесть и гавкнуть.

Надеяться на худшее – всегда безопаснее. И обычно вернее.

Мы убиваем, когда не можем иначе, а не для удовольствия или гордости.

Очень не люблю объяснять противоестественные явления людям, которые в этой области не обладают квалификацией. Это как если бы мне объясняли квантовую механику. Концепции понятны, но всю математику приходится принимать на слово.

Если не знаешь, что делать - прикрой задницу бумагой.

- Я не очень ценю покаяние, - сказала я. - Мне больше нравится месть.

- Если бы я не был уверен, что ты сегодня умрешь, я бы обеспокоился. - Можешь беспокоиться, - сказала я.

Одна из причин, что я до сих пор жива, – привычка сначала стрелять, потом спрашивать. Если делать наоборот, вряд ли останешься в живых.