Цитаты из книги Книги джунглей

— Не знаю, как это они не разорвали меня на сотню маленьких медведей, — сказал Балу, степенно отряхивая одну лапу за другой.

— Никто не бывает счастлив от клюва до хвоста.

— Лесть хуже, чем пустая жестянка в брюхе.

— Если шакал признаёт, что он сер, до чего же он должен быть чёрен!

Как только [Маугли] подошёл к городской стене, обезьяны сейчас же оттащили его обратно, говоря, что он сам не понимает, как ему повезло, и стали щипать его, чтобы он почувствовал к ним благодарность.

— Жалость Обезьяньего Народа! — фыркнул Балу. — Спокойствие горного потока! Прохлада летнего зноя!

— «Мы с вами одной крови, вы и я», — сказал Маугли, произнося по-медвежьи те слова, которые обычно говорит весь Охотничий Народ. — Хорошо! Теперь Слово Птиц. Маугли повторил те же слова, свистнув, как коршун. — Теперь Слово Змеиного Народа, — сказал Багира. В ответ послышалось не передаваемое никакими словами шипение,..

Чужих малышей не трогай: приветствуй как братьев своих, Ведь может вдруг оказаться, что Медведица мама их! «Я — герой!» восклицает волчонок, первой добычей гордясь. Он мал, а Джунгли бескрайны, пускай потешится раз.

Вожак дельфиньей стаи <…> ответил: — Я чую непогоду хвостом, молодой человек! Если по хвосту бегут мурашки, это значит, что буря надвигается сзади. Плыви и учись! А если хвост у тебя защекочет к югу от Вязкой Воды (он подразумевал Экватор), то знай, что шторм впереди, и скорей поворачивай.

Сама твоя беззаботность показывает, что ты человек.

Стройная тень скользнула в кольцо волков. Это была Багира, черная пантера, вся черная, как чернила, но с пятнами, видными как водяные клейма при известном освещении. Все знали Багиру и все боялись становиться ей поперек дороги, потому что она была хитра, как Табаки, мужественна, как дикий буйвол, неудержима, как раненый слон. Тем не менее, ее голос звучал мягко, точно звук падающих с дерева капель дикого меда, а ее шерсть была нежнее лебяжьего пуха.

К рассвету грива Котика ощетинилась, а его терпение отправилось туда, куда уходят мертвые крабы.

Здесь мы гирляндой висим на ветвях, Мечтая о разных прекрасных вещах И о делах, что хотим совершить, Но так, чтоб в минуту их все разрешить, — Весьма благородных, добрых, больших, Коль можно с желанием выполнить их.

— Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим — значит, это правда! — кричали они. — Сейчас мы тебе расскажем про себя, какие мы замечательные, раз ты нас слушаешь и можешь передать наши слова Народу Джунглей, чтобы в будущем он обращал на нас внимание.

… его терпение пропало там же, где и мёртвые крабы.

… когда они отрывались от еды, то начинали раскачиваться на хвосте, церемонно раскланиваясь на все стороны и помахивая передними ластами, как толстяк в ресторане, подзывающий официанта.

— Ах, чтоб меня ободрали! — произнёс с расстановкой Сивуч, и все моржи поглядели на Котика — в точности так, как поглядели бы на дерзкого мальчишку пожилые завсегдатаи лондонского клуба, расположившиеся в креслах вздремнуть после обеда.

— Что за беда? Это же только люди. Они сами убивали друг друга — и были очень довольны, разве не так? — сказала Багира. — Но всё-таки они ещё щенки, а щенок готов утопиться, лишь бы укусить луну в воде.