Цитаты из книги Дуэль (аудиокнига MP3)

Спасения надо искать только в себе самом

И кто ищет спасения в перемене места, как перелётная птица, тот ничего не найдёт, так как для него земля везде одинаковая.

Масса, всегда склонная к антропоморфизму в религии и морали, больше всего любит тех божков, которые имеют такие же слабости, как она сама.

... Христoс, надeюсь, заповeдал нaм любoвь рaзумную, oсмысленную и пoлезную.

Масса, всегда склонная кантропоморфизму в религии и морали, больше всего любит тех божков, которые имеют такие же слабости, как она сама.

... Вeдь дажe внeшне порядочных людeй так мaло нa светe!

... лучшe быть пeрвым в дeревне, чeм в городe втoрым.

... какой-то немец прислал императору Вильгельму Первому шубу из кротовых шкурок и будто император приказал сделать ему выговор за то, что он истребил такое множество полезных животных.

Я считаю твоего Лаевского мерзавцем, не скрываю этого и отношусь к нему как к мерзавцу, с полною моею добросовестностью. Ну, а ты считаешь его своим ближним — и поцелуйся с ним; ближним считаешь, а это значит, что к нему ты относишься так же, как ко мне и дьякону, то есть никак. Ты одинаково равнодушен ко всем.

Вы говорите - у вас вера. Какая вера? А вот у меня есть дядька поп, так тот так верит, что когда в засуху идет в поле дождя просить, то берет с собой дождевой зонтик и кожаное пальто, чтобы на обратном пути его дождик не промочил. Вот это вера! Вера горами движет.

Дуэль вообще глупа и бестолкова, так как она не решает вопрос, а только осложняет его. Но что без неё иногда нельзя обойтись.

Дуэль есть дуэль, и не следует делать ее глупее и фальшивее, чем она есть на самом деле.

В поисках за правдой люди делают два шага вперед, шаг назад. Страдания, ошибки и скука жизни бросают их назад, но жажда правды и упрямая воля гонят вперед и вперед. И кто знает? Быть может, доплывут до настоящей правды…

– Твой бог и мой бог все равно, – сказал Кербалай, не поняв его. – Бог у всех один, а только люди разные.

... дуэль — остатки средневекового варварства, но что само провидение указало им на дуэль как на средство примирения: завтра оба они, прекраснейшие, величайшего ума люди, обменявшись выстрелами, оценят благородство друг друга и сделаются друзьями.

– Если людей топить и вешать, – сказал Самойленко, – то к черту твою цивилизацию, к черту человечество! К черту! Вот что я тебе скажу: ты ученейший, величайшего ума человек и гордость отечества, но тебя немцы испортили. Да, немцы! Немцы!

О людях судят по их поступкам.

— Она тебя любит? — Да, любит настолько, насколько ей в ее годы и при ее темпераменте нужен мужчина. Со мной ей было бы так же трудно расстаться, как с пудрой или папильотками. Я для нее необходимая составная часть ее будуара.

Ты — старый ребенок, теоретик, а я — молодой старик и практик, и мы никогда не поймем друг друга.