Древние державы
Принято считать, что «Древние тюрки» - «самая научная» из работ Гумилева, она больше других его книг соответствует нормам, принятым в исторической науке. Гумилев работал над историей древних тюрков с декабря 1935 года. Истории Тюркского каганата посвящены его дипломная работа и две диссертации.
Немудрено, что за много лет, несмотря на огромные перерывы в работе, Лев Николаевич собрал и обработал громадный исторический материал.
Читатель, если возьмешь в руки «Древних тюрков», вспомни Михаила Федоровича Хвана, скромного и честного помощника, забытого ученого, чье имя не упоминают на сайтах и форумах, но который создал синхронистическую таблицу Дальнего Востока, Срединной Азии и Ближнего Востока.
«Я не обижаюсь на автора за использование моего труда в качестве "навоза" (которому надлежит быть на заднем дворе), - писал Хван. - Важно, что он помог пышно расцвести саду, а сад вырос великолепный. ‹... › Книга написана талантливо, и ее автору многое прощается; как говорится в быту, гению всё дозволено».
Тема «Древних тюрков» необычайно обширна. При традиционном подходе Гумилеву бы, вероятно, едва хватило на нее всей жизни. Диссертация и монография Гумилева посвящены народу, который впервые в истории объединил почти все степи от Маньчжурии до Тамани, завоевал богатую и культурную Среднюю Азию и заставил еще более богатый и культурный Китай выплачивать огромную дань лучшими шелками. Но взгляд Гумилева еще шире: история тюрков встроена в контекст истории громадного региона — от Византии до Кореи, от Байкала и Ангары до Тибета и Сычуани. Время действия - два с лишним века. Гумилев даже перекрыл историю собственно тюркских каганатов (первого тюркского, западнотюркского и восточнотюркского) VI-VIII веков. Первые страницы рассказывают о событиях V века — «Перемены на Желтой реке». Последние страницы посвящены истории Тибета и гибели Уйгурского каганата - это шестидесятые годы IX века. Почти четыре века истории, очень далекой от современности и предназначенной, казалось бы, лишь специалистам. Только слух специалиста по истории Центральной и Восточной Азии ласкают названия древних народов и городов: карлуки, тюргеши, басмалы, курыканы, Хотан, Бишбалык, Тур-фан, Гаочан... Имена великих и ничтожных правителей, полководцев, героев давно занесло песком времени. Многие ли слы-шали о Ли Ши-мине, Тоньюкуке, Ашине Шени, Моянчуре, Иль-терес-хане? А ведь таких имен в монографии Гумилева - сотни.
Хван, столько сделавший для Гумилева как раз во время работы над тюрками, был просто восхищен: «Книгу "Древние тюрки" я считаю шедевром как непревзойденный образец реконструкции живой действительности исчезнувшего народа. Пусть не все детали точны и достоверны, но общая картина (социальное полотно) в целом убедительна в своей правдивости. ‹...› Вряд ли кому-нибудь другому удастся так ярко изобразить жизнь древних тюрков...»
Хван был совершенно прав, «Древних тюрков» будут признавать «неординарным явлением» и сравнивать с монографией известного немецкого востоковеда Лю Мао-цзая «Китайские источники об истории восточных тюрков».
19 апреля 1961 года Гумилев напишет Савицкому: «Я "Тюрков" люблю больше, потому что в VI-VIII веках гораздо живее можно представить людей и события. Со многими ханами и полководцами я смог познакомиться, как будто они не истлели в огне погребальных костров 1300 лет назад».
Гумилев относился к героям своих книг скорее как художник, чем как беспристрастный исследователь. Особенно это свойство проявлялось, когда он начинал писать о столкновении своих любимых кочевников — монголов и тюрков - с другими народами и с богатыми цивилизованными странами вроде Китая, Персии и даже Руси. Он почти всегда старался стать на защиту степняков, превращаясь из ученого в какого-то странного историка-адвоката.
Нет книги более разрушительной для ев-разийской идеи, чем «Древние тюрки». Гумилев куда убедительнее того же Кляшторного показал, что тюркский Вечный Эль был создан «длинным копьем и острой саблей» и скреплен почти исключительно военной силой тюрков, заставлявшей «головы склониться, а колени согнуться».
Гумилев восхищается военной доблестью тюрков. Глава о восстании Кутлуга, возродившего Восточный каганат, - одна из самых захватывающих, драматичных. Она намного интереснее исторического романа. Но Гумилев и не скрывает, что для вольных степных народов - уйгуров, карлуков, кыргызов - тюрки оставались поработителями, отношения между народами, по крайней мере в Восточном каганате, складывались как отношения между грабителями и жертвами грабежа. Поэтому Гумилев называет Тюркский каганат «государством-хищником», «некоторым подобием Спарты, но во много раз сильнее и больше». Объединение Великой степи под властью тюркского рода Ашина было для большинства народов большой бедой.
10 понравилось
