Цитаты из книги Длинный путь

Я чувствовал себя неудачником, потому что мне нечем было доказать ей, что я мужчина, кроме члена, который я совал ей между ног, а ей и этого особенно не хотелось.

Три часа тридцать минут ночи. Самая долгая минута самой долгой ночи в жизни Рея Гаррати. Нижняя точка отлива, мертвая точка, час, когда море отступает, оставляя за собой липкую грязь, разбросанные там и сям пучки водорослей, ржавые пивные банки, драные презервативы, битые бутылки, поломанные поплавки и поросшие мхом скелеты людей в рваных плавках. Мертвая точка отлива.

Насколько он погрузился в себя? На футы? На мили? На световые годы? Насколько темно там, на той глубине? К нему пришел ответ: он настолько глубоко, что не видит того, что снаружи. Он прячется в темноте и выглянуть уже не может.

- Значит, у тебя есть своя цель, - заметил Гаррати. - В том-то и дело, что цели у меня нет. Все это предприятие бесцельно.

"- Тогда зачем ты идешь? - спросил Гэррети. - Зачем, если ты такой умный? - Затем же, зачем и мы все, - ответил за Макфриса Стеббинс. Он мягко, почти любяще, улыбался. Губы его запеклись, но в остальном лицо не изменилось с начала пути. - Мы все хотим умереть, потому и идем. Зачем же ещё, Гэррети? Зачем?"

Абсолютным шоу было бы такое, где проигравшего участника убивают.

Но бывает так, что слабый человек может поднять автомобиль,если под колесами лежит его жена.

Долгая Прогулка - это всего лишь хитроумный способ убийства...

наступает такой момент, когда воля просто кончается.

Не всё чего не было можно назвать сказкой

Человек на многое способен, когда на кону стоит его жизнь

Особенно было страшно сознавать, что без него, как и без Кэрли, мир будет все также кружиться в пустоте, равнодушный и ничего не знающий.

Мы все хотим умереть, потому и идем.

Будто это нормально. А в самом деле, что в жизни нормальнее, чем смерть?

— Были парни, которые продолжали идти вопреки всем законам физики. В прошлом году один шел с судорогой обеих ног, помнишь? Посмотри на Олсона — он вымотан до предела, но идет. Этот сучонок Баркович держится на ненависти, и она дает ему силы. А я так не могу. Я еще не устал, как следует, но устану, — шрам резко выделялся на его осунувшемся лице. — И я думаю… Когда я устану… Я просто сяду и останусь сидеть.

... Да, они /солдаты/ животные. Но с чего ты взял, что это делает нас людьми?

— Сплошь эти хреновы деревья! В этом дерьмовом штате есть хоть один нормальный город? — Знаешь, мы здесь все чудаки, — ответил Гаррати. — Мы почему-то предпочитаем вдыхать чистый воздух, а не смог.

Даже если он выиграет, переживет Макфриса, Стеббинса и Бейкера, все кончилось. Он никогда не вернется домой.

-Не хочу умирать на глазах у людей, чтобы они умоляли меня подняться и пройти еще несколько миль. Достоинства в этом не больше, чем в смерти идиота, который глотает собственный язык и одновременно делает кучу в штаны.