Цитаты из книги Посторонний. Чума

Для них, матерей, супругов, любовников, потерявших всю радость жизни вместе с родным существом, брошенным куда то в безымянный ров или превратившимся в кучу пепла, – для них по прежнему шла чума. Но кому было дело до этих осиротелых?

Не следует чересчур полагаться на соседа, который, того гляди, наградит вас чумой, воспользуется минутой вашей доверчивости и заразит вас.

Конечно, не все идет гладко. Но зато хоть все мы в одной яме сидим.

Придавая непомерно огромное значение добрым поступкам, мы в конце концов возносим косвенную, но неумеренную хвалу самому злу.

...они уже ничего не выбирали. Чума лишила их способности оценочных суждений. И это было видно хотя бы по тому, что никто уже не интересовался качеством покупаемой одежды или пищи. Принимали все без разбора.

Даже жертвы подчас бывают палачами.

Человек честный, никому не передающий заразы, – это как раз тот, который ни на миг не смеет расслабиться. А сколько требуется воли и напряжения, Риэ, чтобы не забыться! Да, Риэ, быть зачумленным весьма утомительно. Но еще более утомительно не желать им быть. Вот почему все явно устали, ведь нынче все немножко зачумленные. Но именно поэтому те немногие, что не хотят жить в состоянии зачумленности, доходят до крайних пределов усталости, освободить от коей может их только смерть.

И впрямь, кто возьмется утверждать, что века райского блаженства могут оплатить хотя бы миг человеческих страданий?

...если человек жил хотя бы один только день, он потом спокойно может сто лет просидеть в тюрьме.

По-видимому, он, что называется, живет идеей, впрочем не такой уж глупой, что человек, больной какой-нибудь опасной болезнью или находящийся в состоянии глубокого страха, в силу этого защищен от других недугов или от страхов.

Я слишком много времени провел в больницах, чтобы меня соблазняла мысль о коллективном возмездии. Но знаете ли, христиане иной раз любят поговорить на эту тему, хотя сами по-настоящему в это не верят.

   – Я предпочел бы, чтобы работу выполняли свободные люди.    – Я тоже. А почему, в сущности?    – Ненавижу смертные приговоры.

Коммерция тоже скончалась от чумы.

Да, никакого выхода нет, и никто не может себе представить, что такое вечера в тюрьме.

Пожалуй, то, что нельзя курить, угнетало меня больше всего. Я отдирал от нар щепочки и сосал их. Весь день меня мутило. Я не понимал, почему у меня отнимают то, что никому не мешает и не вредит. Позже понял: это тоже часть наказания. Но к тому времени я уже отвык курить, и это больше не было для меня наказанием.

Человек, проживший на свете хотя бы один день, мог бы без труда провести в тюрьме сто лет. У него хватило бы воспоминаний для того, чтобы не скучать.

в этом мире мы не можем сделать ни одного жеста, не рискуя принести смерть.

"У вас нет сердца!" - однажды сказали ему. Да нет же, сердце у него как раз было. И билось оно затем, чтобы помогать ему в течение двадцати часов в сутки видеть, как умирают люди, созданные для жизни, и назавтра начинать всё сначала. Отныне сердца только на это и хватало. Как же могло его хватить на спасение чьей-то жизни?"

Человек не способен долго страдать или долго быть счастливым. Значит он не способен ни на что дельное.

Для полного завершения моей судьбы, для того, чтобы я почувствовал себя менее одиноким, мне остается пожелать только одного: пусть в день моей казни соберется много зрителей и пусть они встретят меня криками ненависти. ("Посторонний")