Проклятая часть

Читал достаточно давно. Но кое-что осталось конечно же.. -"сокровенность невозможно выразить связанной речью" -красиво, ведь даже в контексте той же, например, своей оценки своего "Идиота" Достоевским, когда он говорит, что смог выразить в нем только 10% из хотевшегося.. -но.. в такой констатации одновременно сидит и кокетство и несовозможность.. -ещё неизвестно насколько качественно наше "недовыявленное" -есть только предчувствия, но нет подтверждений.. -«капиталистическое общество в целом сводит человека к вещи (товару)» -ну такой, дежурный популизм, лакомка для левых и т.д. -"философия это всегда не знание, но лишь стройка" -тоже красиво, но.. "лишь" конечно же слегка старательный перебор.. -"Вершина бытия открывается всецело лишь в ходе трансгрессии.. " -здесь "лишь" уже не так вопиюще-критично выглядит, за счет "всеохватности синопсиса.." Степень парлептипности 0,80. Степень густоты (крови) 0,79.

Имя Жоржа Батая известно не только в узком кругу специалистов по истории философии и литературы. Благодаря своей эксцентричности, оригинальности и, в хорошем смысле, слова, вычурности, писатель сумел выйти за рамки своей узкой специализации и повлиять на всю культурную жизнь двадцатого века.

Творческий период автора пришелся на первую половину двадцатого века, самый плодотворный и насыщенный период современной истории, плоды которого мы пожинаем до сих пор. Можно сказать, что Батай всю жизнь существовал на острие ножа. Во-первых, стоит отметить его радикальный и бескомпромиссный нонконформизм. В отличие от современных буржуазно-либеральных интеллектуалов, способных бороться только с действующей властью, интеллигенция тридцатых годов прошлого века отвергала не только социально-политический строй, но и все связанные с ним идеологические установки, причем показывала это не только словом, но и делом. Подобная стезя не обошла и Батая. В свое время он являлся не только активным участником коммунистического общества, что само по себе было почти что терроризмом для того времени, но также входил в психоаналитический кружок всемирно известного психоаналитика Жака Лакана и даже был одним из организаторов контрреволюционной общины с недвусмысленным названием “Контратака”. Несложно понять, что подобного рода деятельность нисколько не предрасполагала к комфортному, сытому, безопасному существованию, но подразумевала под собой регулярные преследования со стороны власть предержащих, перманентную угрозу попадания в тюрьму и лишения всевозможных социальных прав и гарантий.

Брожение различных идей, новых социальных теорий, революционных идеологических конструкций, характерное для Парижа тридцатых годов можно сравнить разве что с мозговым штурмом в Советской союзе на этапе его зарождения. Каждый, более-менее уважающий себя мыслитель того времени считал своим долгом разобраться не только в картине мира, но и в устройстве человеческого естества. Пожалуй, именно эти несколько десятилетий дали культурной мировой общественности толчок к развитию, инерция которого актуальна вплоть до сегодняшнего дня. Батай, учитывая мощь его личности, силу ума и оригинальность интуиции, также оставил свою неизгладимый след почти на всех областях литературной жизнедеятельности, а именно - в сферах, прежде всего, социологии и философии, но также литературы, поэзии и лингвистике.

Главное и, вероятно, обессмертившее имя Батая на века вперед произведение носит название “Проклятая часть” или, что несколько вернее “Проклятая доля”. Эта книга является, вероятно, квинтэссенцией всего батаевского творчества. В ней сошлись нити его идей о человеке, экономике, социальном устройстве и господствующей идеологии развивающегося общества потребления. Идеи, заложенные в книге, послужили фундаментом для творческого развития еще одного французского философа Жана Бодрийяра, сумевшего, благодаря синтезу идей Батая и Маклюэна открыть истинную сущность нашей современности в таких трудах как “Симулякры и симуляция” и “Общество потребления”. Стоит отметить, что ставшая во всех отношениях революционной, книга про наше многострадальное “Общество потребления” вышла в 1970 году и уже содержала в себе все статистические выкладки, демонстрирующие власть массового производства и появление нового образа человека под названием “потребитель”. Дата выхода “Проклятой доли” датируется аж 1949 годом, иными словами временем, когда ни о каких глобальных потребительских тенденциях не могло быть и речи, так как весь мир еще буквально лежал в руинах.

Так как Батая можно отнести к разряду писателей иррационалистов, то и “Проклятая доля”, естественно, попадает в разряд литературы, продвигающей идею о том, что даже в глобальных масштабах мировой культуры и экономики, человек прежде всего остается человеком, а именно - нелогичным, иррациональным, своевольным зверем, который лишь формально блюдет законы логики, накопления и эффективности, а по факту же, всегда подчиняется глубоко сидящим в нем инстинктам разрушения, бездумной траты, дарения и жертвы. Идея Батая в том, что для нашего глубинного существования не так важно эффективное, разумное использование, как оголтелая трата, призванная кажется утвердить нашу “сокровенную свободу”. Подобная трата характерна для всех культур, времен и народов - в любых общинах всегда существовали жертвоприношения, отнимавшие жизни лучших представителей клана или самые лакомые запасы пищи. Тоже самое оказалось характерно и для нашего современной общества - проблема, с которой столкнулся мир, пролегла в плоскости так называемого кризиса “перепроизводства”. Всем известно, что распределение богатств и ресурсов сегодня в корне несправедливо - пока половина земного шара голодает, испытывает острый дефицит в элементарных условиях нормальной жизнедеятельности, другая не знает, что делать с произведенными товарами и, в конечном счете, просто уничтожает как сотни тонн продуктов питания, так и всевозможные технические новинки. При этом “подарить” современные блага цивилизации странам третьего мира попросту не представляется возможным ввиду того простого факта, что сам принцип существования капитализма зиждется на неравенстве, эксплуатации и узурпации человека человеком. По мысли Батая любое сообщество, вне зависимости от формации и периода исторического развития сталкивается с проблемой избытка всех ценностей и благ.

В основном, люди делают намного больше, чем необходимо им для поддержания существования. Как следствие, у них остается нерастраченная психическая энергия, ресурсы и свободное время, которое может быть инвестировано по разному - у кого-то в мирное строительство пирамид, у кого-то в завоевательные походы. Современность предлагает нам “потреблять” излишек “проклятой доли” в развлечениях, псевдообразовании или иных видах деятельности. Однако это не меняет ситуацию в целом. По факту, эта проблема настолько остра, что даже Карл Маркс не смог ответить на вопрос - что же делать с собой освобожденном человечеству. Предполагалось, что оно должно работать над улучшением себя, заниматься самообразованием или телесным развитием. Но, как мы знаем подобная концепция потерпела поражение. Батай пытается решить вопрос по своему.

Второй важнейшей областью исследований Батая являлась сфера эротики в широком смысле слова. В своих исканиях автор в данном случае опирался на творчество Маркиза де Сада. Также как и в области социологии и экономики, в интимной среде он отстаивал идеологию сокровенного существования. Действительно, секс остался одной из немногих сред, в которых человек очищается от всего наносного, предстает нагим не только в физическом, но и метафизическом отношении. Человек перестает быть один и, по крайнем мере пытается, слиться со всеобщностью, в некотором роде он возвращается на территорию исключительно интуитивных представлений, голой чувственности, где замолкает разум и, с одной стороны, как бы сливается с другим, себе подобным, со второй - на время сбрасывает ношу своей субъективности, возвращаясь как бы на лоно природы. Для обозначения подобного состояния Батай даже вводит термин непрерывность бытия, как бы давая понять, что тут рушатся любые социальные, психологические и метафизические препятствия и человек наконец обретает свободу. Однако подобная постановка вопроса была оправдана в первой половине прошлого века. Сегодня, когда сексуальность стала образом и товаром, подобная свобода также стремительно сходит на нет. Всевозможные психологи, сексологи и коучи отчаянно пытаются вернуть хотя бы подобие свободного сексуального согласия, но сделать это становится все сложнее, ведь нет никакой идеологической опоры, на которую можно было бы ссылаться. Единственное, что остается - самим исследовать нашу “Проклятую долю” и, насколько возможно, пытаться ее развенчать.