Цитаты из книги Избранное

Эзра был самый отзывчивый из писателей, каких я знал, и, пожалуй, самый бескорыстный. Он помогал поэтам, художникам, скульпторам и прозаикам, в которых верил, и готов был помочь всякому, кто попал в беду, независимо от того, верил он в него или нет.

Я перечитал последний абзац и поднял голову, отыскивая глазами девушку, но она уже ушла. «Надеюсь, она ушла с хорошим человеком», – подумал я. И всё же мне стало грустно.

«Вік занапастив свій талант, бо прирік його на бездіяльністъ, бо зрадив себе самого і все, у що вірив, занапастив пияцтвом, що позбавило його колишньої гостроти чуття, лінощами, неробством, снобізмом, пихою, марнолюбством — і сим, і тим, і ще хтозна-чим»

«Просто дивно, яку полегкість дає справжня втома.»

Странно, что именно усталость так все облегчает.

Разве это её вина, что он пришёл к ней уже конченым. Откуда женщине знать, что за словами, которые говорятся ей, ничего нет, что говоришь просто в силу привычки и ради собственного спокойствия. Когда он перестал придавать значение своим словам, его ложь имела больше успеха у женщин, чем правда.

Плохо не то, что он лгал, а то, что вместо правды была пустота.

Дома мы с Хэдли поссорились из-за чего-то, в чем она была права, а я кругом не прав.

- Я думал, ты поможешь мне, Хем. - Я с удовольствием застрелил бы тебя. - Да? - Нет. Это противозаконно.

Я вел себя глупо, когда ей понадобился жакет из серого барашка, а когда она его купила, полюбил его. И в других случаях вел себя глупо. Все это была борьба с бедностью, а выиграть ее можно, только не тратя денег. Тем более если покупаешь картины вместо одежды. Но тогда мы вовсе не считали себя бедными. Не признавали этого. Мы считали себя людьми высокого полета, а те, на кого мы смотрели свысока и кому справедливо не доверяли, были богаты.

"Ты мог писать раньше и теперь напишешь. Надо только написать одну правдивую фразу. Напиши самую правдивую, какую можешь." В конце концов я записывал одну правдивую фразу и от нее двигался дальше. И это уже было легко, потому что всегда находилась одна правдивая фраза, которую ты знал, или видел, или от кого-то слышал.

Париж никогда не кончается, и воспоминания каждого человека, который жил в нём, отличаются от воспоминаний любого другого. Мы всегда возвращались туда, кем бы мы ни были, как бы он не изменился, независимо от того, насколько трудно или легко было до него добраться. Он всегда того стоит и всегда воздавал нам за то, что мы ему приносили.

I can’t stand to think about him waiting in the room and knowing he’s going to get it. It’s too damned awful

Только после двух лет знакомства он научился писать мою фамилию правильно; фамилия, конечно, длинная, и писать её с каждым разом, вероятно, становилось труднее, так что надо отдать ему должное за то, что он всё-таки научился.

он глотал огонь весь вечер а чтобы ещё что-нибудь проглотить сказал он у него нет денег

Мы тогда решили уезжать. Такое запоминается - как освобождение из тюрьмы.

Для поэта он довольно метко бросал молочные бутылки.

– Ты должен поскорее поправиться, потому что я еще многому должен у тебя научиться, а ты можешь научить меня всему на свете. -(Мальчик).

– Меня искали? – Конечно. И береговая охрана, и самолеты. – Океан велик, а лодка совсем маленькая, ее и не заметишь, – сказал старик. Он почувствовал, как приятно, когда есть с кем поговорить, кроме самого себя и моря. – Я скучал по тебе, - Сказал он.