Цитаты из книги Избранное

Да здравствует Франция и жареный картофель!

Нельзя, чтобы в старости человек оставался одиноким...Однако это неизбежно...

Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

Подержав некоторое время руку в соленой воде, он вынул и оглядел ее. – Не так страшно, – сказал он. – А боль мужчине нипочем.

Он стоял над быком, и руке было горячо от крови быка.

Ужасно легко быть бесчувственным днем, а вот ночью — совсем другое дело.

Но фиеста не прекращалась. Её только загнало под крышу.

Я смотрел на него, на его лицо с печатью смерти и думал: "Хочешь одурачить меня своей чахоткой, шулер. Я видел батальон на пыльной дороге, и каждый третий был обречен на смерть или на то, что хуже смерти, и не было на их лицах никаких печатей, а только пыль. Слышишь ты, со своей печатью, ты, шулер, наживающийся на своей смерти. А сейчас ты хочешь меня одурачить. Не одурачивай, да не одурачен будешь". Только смерть его не дурачила. Она действительно была близка.

Брет

«-Пойдём домой, поедим дома, поедим вкусно и выпьем «Бон» из кооператива, который ты видишь из окна, - вино с ценой стоит в витрине. А потом будем читать, а потом ляжем с тобой в постель. - И никогда не будем никого любить, кроме как друг друга. - Да. Никогда.»

Мы будем жить как дикари, держась своих племенных правил и своих обычаев, храня свои нормы, секреты, табу и радости.

Дружба с выдающейся женщиной мало обещает в будущем молодому человеку, хотя может быть приятной, пока чересчур не окрепнет.

- Где это хозяин откопал его? - спросил подручный Ренаты. - В больнице, - сказал Сурито. - Скоро опять туда попадет, - сказал подручный Ренаты.

Талант его был таким же природным, как узор пыльцы на крыльях бабочки. Какое-то время он сознавал это не больше, чем бабочка, и не понял, когда узор стерся или потускнел. Позже он почувствовал, что крылья повреждены, почувствовал их конструкцию и научился думать. Он опять летал, и мне посчастливилось встретиться с ним сразу после хорошего периода в его творчестве, пусть и нехорошего в жизни.

Я знал уже, что, если с чем-то расстанешься, плохим или хорошим, остается пустота. После плохого пустота заполняется сама собой. После хорошего ты заполняешь ее, только найдя что-то лучшее.

Если я начинал писать замысловато, или к чему-то подводить, или что-то демонстрировать, оказывалось, что эти завитушки или украшения можно отрезать и выбросить и начать с первого правдивого, простого утвердительного предложения.

Во всех нас заложены семена того, что мы сделаем, но у тех, кто шутит, семена покрыты лучшей почвой.

Не обманывай, да не обманут будешь.

-Давай помолчим. Все слова впустую.

Но помни: это же во имя литературы. Мы все должны приносить жертвы во имя литературы.