Цитаты из книги Избранное

«И роскошь и дворцы — мне все знакомо. Но... там-та-та-ра-рам... и все же лучше дома».

— Вот это женщина, — сказал Билл. — Ужасно мила. Кто такой Майкл?
— Тот, за кого она собирается замуж.
— Ну-ну, — сказал Билл. — Судьба мне знакомиться с людьми именно в этой стадии. Что ии послать? Может быть, чучело скаковых лошадей?

Шутить над людьми — значит наживать себе врагов.

- Ну, расскажи мне много свои мурашки, может быть, они пройдут.
- Нет. У каждого свои мурашки, и никому неохота передавать их другому.

-У вас поблизости нет ресторанов, да?
-Да. Откуда вы знаете?
-Там жил Ларбо, - сказала она. - Ему там все нравилось - за исключением этого.

Тогда Скотт просил меня, боюсь ли я смерти, и я ответил, что иногда больше,а иногда меньше.

— Нам в нашей жизни, Хем, нужно больше настоящей тайны...

... но не окликнул меня, потому что я был очень поглощён писанием.
— У вас был вид человека, паповшего в джунги.
— Когда пишу, я как слепая свинья.
— Но вы не заблудились в своих джунглях, месье?
— В трех соснах, — сказал я.

Все поколения были потеряны из-за чего-то, всегда были потерянными и всегда будут...

Электрошоковая терапия может уничтожить память, как уничтожает её смерть или безумие, но, в отличие от смерти и безумия, ты остаёшься с сознанием, что она уничтожена.

"Дуже легко вдавати з себе крутого хлопця вдень, але вночі- це зовсім інша справа "

Хорошо, что Достоевский не был знаком с Жаном, — сказал Ивен. — Он мог бы спиться.

Слушайте, Хемингуэй, не думайте о том, сколько вам за них сейчас платят. Важно то, что вы можете их писать.

Когда в Париже живешь впроголодь, есть хочется особенно сильно, потому что в витринах всех булочных выставлены всевозможные вкусные вещи, а люди едят за столиками прямо на тротуаре, и ты видишь еду и вдыхаешь ее запах.

Еслили я чего-нибудь не понимаю, это еще не значит, что это плохо.

Его веселость столкнулась с серьезностью войны, как мотылек... Как мотылек и танк.

Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

- Дай человеку спокойно умереть, неужели тебе обязательно нужно браниться? Что толку обзывать меня трусом?

старику нравилось сидеть допоздна, потому что он был глух, а по ночам было тихо, и он это ясно чувствовал.