Цитаты из книги Компромисс

- Познакомь меня с кем-нибудь. Желательно с брюнетом. У тебя есть друзья-подонки?

• Преобладают...

- Я буду еврейской нации. А вы, простите, какой нации будете? Жбанков несколько растерялся. Подцепил ускользающий маринованный гриб.

• Я буду русской... еврейской нации, - миролюбиво сформулировал он.

Я шагнул к ней. Попробуйте оставаться благоразумным, если рядом семнадцатилетняя девчонка, которая только что вылезла из моря. Вернее, из реки..

Жить бы тут и никаких ответственных заданий... Яхта, речка, молодые барышни... Пусть лгут, кокетничают, изображают уценённых голливудских звёзд... Какое это счастье - женское притворство!.. Да, может, я ради таких вещей на свет произошёл!.. Мне тридцать четыре года, и ни одного, ни единого беззаботного дня... Хотя бы день пожить без мыслей, без забот и без тоски...

Сотрудники начали переглядываться. Кто злорадно. кто сочувственно. Злорадствующие — искренне, сочувствующие — лицемерно.

порядочный человек тот, кто делает гадости без удовольствия…

- Приезжай, ребенка сфотографировать в юбилейный номер. У Штейна сын родился. Гонорар, между прочим, двойной...

• Ты хочешь об этом ребенке писать?
• А то, что Штейн - еврей. А каждого еврея нужно согласовывать. Ты фантастически наивен, Серж.

О журналистах замечательно высказался Форд: «Честный газетчик продается один раз». Тем не менее я считаю это высказывание идеалистическим. В журналистике есть скупочные пункты, комиссионные магазины и даже барахолка. То есть перепродажа идет вовсю.

Жена постоянно болела, но исправно рожала.

Этого мне только не хватало — понравиться гомосексуалисту!

Для небольшого северного городка он был чересчур крупной личностью.

«— Ты хочешь об этом ребенке писать? — А что? — А то, что Штейн — еврей. А каждого еврея нужно согласовывать. Ты фантастически наивен, Серж. — Я писал о Каплане и не согласовывал. — Ты еще скажи о Гликмане. Каплан — член Сюро обкома. О нем двести раз писали. Ты Каплана со Штейном не равняй… — Я и не равняю. Штейн куда симпатичнее. — Тем хуже для него.»

А бабы-то умнее, чем я думал. Поели, выпили и ретировались.

–Вы мужественный человек? –Не знаю. Раньше мог два литра выпить. А теперь от семисот граммов балдею... Возраст...

Сначала хотели послать Малкизля, но Жбанков запротестовал: — Я, между прочим, фронтовик, имейте совесть! Редактор Туронок пытался настаивать: — Там собираются узники, а вовсе не фронтовики. — Как будто я не узник! — возвысил голос Жбанков. — Вытрезвитель не считается, — едко заметил редактор.

- Текст выступления готов?

• Текст? Я думал, это будет... взволнованная импровизация.

— Это не котельная! Это, извини меня, какая-то Сорбонна!.. Я мечтал погрузиться в гущу народной жизни. Окрепнуть морально и физически. Припасть к живительным истокам… А тут?! Какие-то дзенбуддисты с метафизиками! Какие-то блядские политональные наложения! Короче, поехали домой!..