Цитаты из книги Геральт

Презрение к смерти и бесшабашная храбрость юности проистекали исключительно из отсутствия воображения.

Ведьмаки не желали знать ни о чём, им дела не было до дилемм, которые сгоняли сон с глаз королей, чародеев, владык и вождей, проблем, от которых дрожали и гудели советы, рады и думы. Для них не существовало ничего, что творилось за утопающими в снегах перевалами, за Гвенллехом, несущим свинцовым потоком ледяные глыбы. Для них существовал только Каэр Морхен, одинокий, затерянный в диких горах замок.

— Бабушка говорила, что ведьмаки ничего не боятся. — Бабушка сильно преувеличивает.

Есть вещи, которые никогда не кончаются.

Ты всюду успеваешь, Геральт, всегда падаешь на четыре лапы, как кот.

— Глянь-ка на эти раковины. Жемчужницы, нет? — Нет. — Ты в этом разбираешься? — Нет. — Тогда воздержись высказывать своё мнение, пока не начнёшь разбираться. Я уверен – жемчужницы. Сейчас наберём жемчуга, будет хоть какая-то польза от экспедиции, не одна простуда. Собрать, Геральт? — Собирай. Чудовище нападает на ловцов. Собиратели вроде тебя тоже входят в эту категорию. — Выходит, мне выпала роль приманки? — Собирай, собирай.

Познакомься: Геральт из Ривии, гроза упырей, упыриц, упырих, оборотней и всяческой мерзопакостности.

Для Геральта, неплохо разбиравшегося в ситуации, цель пребывания войта в этом бедламе была абсолютно ясна. У приезжих купцов взятки были предусмотрительно заложены в ценах, стало быть, им надо было кому-то эти взятки сунуть. Войт, также знакомый с обычаем, явился, дабы купцы не страдали напрасно.

Факт в том, что для драконов нет ничего более отвратительного, чем человек. Человек пробуждает в драконах инстинктивное, нерациональное отвращение.

Молодая, красивая, на свой манер, но глазищи... Сами знаете. Человека аж в дрожь бросает, когда такая на него зыркнет.

- Эй, Геральт! - Что? - Глянь-ка на эти раковины. Жемчужницы, нет? - Нет. - Ты в этом разбираешься? - Нет. - Тогда воздержись высказывать свое мнение, пока не начнешь разбираться.

...Геральт роздумував, яку помилку він зробив під час битви. Й дійшов висновку, що під час биви він не зробив жодної. Єдина помилка була до битви. Треба було тікати ще до того, як бій почався.

— Думаю, — Лютик слегка вздрогнул, — там, в глубине, на самом дне чертова океана, сидит преогромнейшее чудище, толстая чешуйчатая уродина, жаба с рогами на мерзкой башке. И время от времени засасывает воду, а с водой все живое и годное в пищу: рыб, тюленей, черепах — все. А потом, насытившись, вырыгивает воду — и получается прилив.

Можно было идти быстрее, но они шли медленно. Тихо. Склонив головы. Здесь, меж Деревьев, они были маленькими, ничего не значащими, несущественными.

Сдается мне, ты сейчас не можешь себе позволить роскошь презрения. Пренебрежения. Нет, я неверно выразился. Ты не можешь позволить себе роскошь пренебрегать пренебрежением. Презирать презрение. Грядет время небрежения, коллега ведьмак. Час презрения. Колоссального. Безграничного. Ты должен приспособиться. То, что я тебе предлагаю, – прямая альтернатива. Некто должен умереть, чтобы мог жить другой. Тот, кого ты любишь, уцелеет.

- Что она говорила? - Глупости, - сухо сказал Ламберт. - Бессмысленный бред. - Не сомневаюсь, что вы тогда прекрасно поняли друг друга. Бред - твоя стихия, убеждаюсь всякий раз, стоит тебе раскрыть рот. Окажи любезность, не раскрывай его некоторое время. Лады?

"В нескольких точках площади надрывались пищалки, гусли и цимбалы, видимо, там давали концерты ваганты и музыканты. Вдобавок ко всему кто-то невидимый в этом бедламе, но наверняка не музыкант, без устали дул в латунную трубу. ... "Трубодуй" перестал надрываться. Вероятнее всего, его прикончили."

"...единственное, что можно сделать, это подойти к вопросу философски, то есть сказать себе: "Хрен с ним"."