Цитаты из книги Контрапункт

В конце концов, писать можно только о самом себе. Если человек слизняк, он будет писать о слизняках, даже тогда, когда он воображает, будто пишет о жаворонках.

От природы черепаха, может быть, не глупее птицы, но вы должны признать, что её образ жизни не содействует развитию умственных способностей.

-Иными словами, - сказала Мари, - я дура. -Нет, ты - женщина.

— А как вы воспитываете своих детей? — спросил Спендрелл. — Стараюсь обращать на них как можно меньше внимания. К сожалению, им приходится ходить в школу. У меня единственная надежда — что они будут учиться скверно. Было бы просто ужасно, если бы из них получились маленькие профессоришки, начиненные знаниями и выводящие на прогулку, как собачек, свои маленькие абстрактные обобщеньица.

Некоторые люди предпочитают быть мертвыми.

Жизнь становится настоящей жизнью именно тогда, когда она пахнет смертью.

«Можно ли считать хорошим воспитание, в результате которого человека тошнит в обществе себе подобных?»

«Деньги, как гангрена, порождают своего рода бесчувственность.»

У тебя ложная гордость, — говорила она ему. — Ты не стыдишься быть тупицей и невеждой. Но ты стыдишься делать ошибки. Если тебе что-нибудь не удаётся, ты предпочитаешь совсем этого не делать, чем делать плохо. Это неправильно

Жизнь пугала её. Она обладала детской способностью быть счастливой, но ей были свойственны также детские страхи, детская беспомощность. Когда жизнь состояла из одних праздников, она как никто умела быть беззаветно счастливой, но, когда приходилось заниматься делами, строить планы, принимать решения, она терялась и впадала в уныние.

Своей смертью он оживлял их жизнь.

В молчании заключено столько же потенциальной мудрости и остроумия, сколько гениальных статуй — в неотёсанной глыбе мрамора.

Человек может позволить себе иметь крылья до тез пор, пока он помнит, что у него есть и ноги.

Бегство в книги и университеты похоже на бегство в кабаки. Люди хотят забыть о том, как труднее жить по-человечески в уродливом современном мире, они хотят забыть о том, какие они бездарные творцы жизни.

Всю жизнь он шел один, в пустоте своего собственного мира, куда он не допускал никого: ни свою мать, ни друзей, ни возлюбленных. Даже когда он держал ее в объятьях, он сообщался с ней по беспроволочному телеграфу через Атлантический океан.

Как утомительны те мужчины, - размышляла она, - которые воображают, будто никто никогда не любил до них!

Ночи как человеческие существа: они становятся интересными только с наступлением зрелости.

Любить кого-нибудь имеет смысл только тогда, когда знаешь точно, что именно чувствуешь, и умеешь это выразить.