Цитаты из книги Длинный путь

вот главное дело дня. размышлять в одиночестве, ибо не важно, будет рядом с тобой кто-,нибудь в этот день или нет; в конечном итоге ты один.

не смертельно, всего лишь очередное маленько разочарование. вполне  банальное. главное ... не давать себе воли желать чего-нибудь, рассчитывать на что-то. двери закрываются. закрываются одна за другой.

разочарование, чувство утраты настолько ошеломили его, что он ощутил в себе пустоту. куда он шел? куда идти теперь?

всякому охота защититься  от идеи бренности. кто-то обманывает себя тем, что будто бы остаётся жить в детях.

интересно, больно ли получить пулю в голову, что наступит потом: сразу полная тьма, или он ещё успеет почувствовать, как мысли уносятся прочь. убегают последние секунды.

все происходило так медленно. страшно медленно. только...не вешайте трубку. вот, значит, как это. умереть.

послушай, если ты зациклишься на времени, то быстро свихнешься.

я считаю, не важно,  скольких мы с тобой пережили. рано или поздно приходит время, когда воля попросту сходит на нет. и что ты думаешь, уже не имеет значения, понимаешь? я когда-то много времени уделял рисованию маслом. и не так уж плохо мазал. а потом - бац! и не то чтобы я растерял умение, просто прекратил. не чувствовал, что продолжать необходимо. лег спать с любовью к живописи, а проснулся - куда что делось.

это низко. к тому же это обман. принимаешь решение... а потом желание пропадает. правда, плохо, когда великие истины оборачиваются такой фальшью?

я вспоминаю сейчас все хорошее, что у меня было в жизни. вот я обо всем этом думаю. в последнее время. как старик. как будто я стар и впадаю в маразм.

как говорил поэт: " но смерти нет, есть долгий-долгий сон в могиле." тебя не тянет туда, друг?

очень много шагов. долго ещё идти. и он чувствовал, что у него накопилось слишком много вопросов и слишком мало ответов.

но ничего нельзя сказать наверняка, пока не придёт время. ужасная мысль.

Каково будет лежать в глубочайшей тишине, в вековечной пыли с закрытыми глазами, видеть бесконечные, бездумные сны, лежать века и века в воскресном костюме. Ничто не будет тебя беспокоить – деньги, успех, страх, радость, боль, горе, секс, любовь. Асолютная пустота. Ни отца, ни матери, ни возлюбленной, ни любовницы. Мертвые – сироты. Конец мукам ходьбы, конец долгому кошмару, конец этой долгой дороге. Тело обретет мир и покой. Совершенная тьма смерти. Как там будет? Как?

-Прощай, – проговорил Гаррати, с трудом разжимая застывшие губы. – Прощай, Скрамм, счастливого тебе пути, хорошего отдыха.
– Хорошего отдыха? – Скрамм слегка улыбнулся. – Может, настоящая Прогулка еще впереди.

Хромающий дом с привидениями на двух ногах.

Двадцать шесть убитых за семьдесят пять миль — это необычно много или необычно мало?

Вода плескалась внизу, как черный шелк на ветру.

Пора оставить вопросы. Ответы на них не прибавляют шансов.

Я любил ее, я ее правда любил, я знал это, но я уже не мог говорить с ней так, чтобы она меня понимала.