Цитаты из книги Волкодав

У него в глазах огонь, а за спиной крылья.

Ты думал: вот-вот полечу, только крылья оперил!
А крылья сломались – и мир не заметил потери.

Ты занят делами, ты грезишь о чем-то желанном,
О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном,
Как будто вся вечность лежит у тебя впереди...
А сердце вдруг – раз! – и споткнулось в груди.

Такого не бывает, сказал себе Волкодав. Сирота — это когда совсем никого нет, ни двухродных, ни трехродных, ни по отцу, ни по матери... когда вовсе некому заступиться.

Она была не просто хороша собой. Ибо некрасивых лиц у пятнадцатилетних девчонок не бывает вообще, если только судьба к ним хоть сколько-нибудь справедлива.

И что бы там ни было между ними – свои собаки грызутся, чужая не встревай.

Даром в этом мире не дается вообще ничего, кроме родительской любви.

От его ладоней могли приключиться мозоли у топорища.

"Молодому жениху положено быть первым парнем во всём. У него в глазах огонь, а за спиной крылья. Встанет гора на пути, он и гору свернёт, только бы улыбнулась невеста."

После драки всякий умен, особенно если самому не досталось.

Нелетучий Мыш взъерошил черную шерстку и негромко, но с вызовом зашипел. Всякому, кто вздумает обижать Волкодава, придется сперва иметь дело с ним!

Есть ли такое место на свете, где можно выстроить дом, и мужчина, уходя из него, не станет бояться, что в его отсутствие дом ограбят и спалят враги? Где не швыряют камнями в щенков, а красивая девушка, встретив в лесу незнакомого мужчину, безо всякого страха говорит ему «здравствуй»? Где цветут яблони и зреет малина, где шумит вековой бор, а ледяные ручьи с хрустальным звоном сбегают со скал…

– Как звать-то, храбрец? – не спеша проговорил Волкодав.

– Сперва побей, – ответил тот насмешливо, – тогда и спрашивать станешь.

Волкодав прислонился спиной к гладкой стойке крылечка, устраиваясь поудобнее.

– Да ты трус никак! – обрадованно сказал ему сегван. – Хегг сожри твои кишки! Правду же говорят: венн молодец против овец, а против стоящего бойца…

Волкодав не ответил и не пошевелился, и разочарованные зрители поняли, что вставать он не намеревался.

 – Как говорит мой народ, когда орел уже унес козленка, всякий скажет тебе, что мог его подстрелить.

Волкодав отлично помнил себя мальчишкой и знал, что это такое. Обида тела, ни за что ни про что наказанного болью. Так бывает, когда моешь пол, хочешь выпрямиться и с маху бьешься головой о Божью Ладонь.

Ты занят делами, ты грезишь о чем-то желанном, О завтрашнем дне рассуждаешь, как будто о данном, Как будто вся вечность лежит у тебя впереди... А сердце вдруг — раз! — и споткнулось в груди.

Нельзя разговаривать с тем, кого собираешься убить. Это создает невидимую нить, делающую убийство невозможным...

Ниилит повисла у него на шее. Она не плакала, только дрожала всем телом. Волкодав гладил растрёпанные чёрные кудри и думал, что непременно найдёт для неё такой дом, где в эти волосы никогда больше не вцепится ничья жадная лапа. А если такого дома нет на земле, он его выстроит.