Цитаты из книги Москва краснокаменная

Я неожиданно человека зарезал вследствие покупки финского ножа.

Что в Москве делается, уму непостижимо. На трамвайных остановках – вой стоит. Сегодня, как ехали к Чистым прудам, читал в газете про себя, называют – гениальный человек. Уборную устроили. Просто, а хорошо, в полу дыру провертели. Да и без уборной великолепно. Хочешь – на Арбате, хочешь – у Страстного.

Ну и город Москва, я вам доложу. Квартир нету. Нету, горе мое! Жене дал телеграмму – пущай пока повременит, не выезжает.

Некогда, дорогие товарищи, бывший великий князь Владимир, прозванный за свою любовь к спиртным напиткам Красным Солнышком, воскликнул: "Наше веселие есть пити!"

–Куда ты с гробом в кабинет лезешь, труп окаянный?!

– С нами крестная сила! Ты ж помер?! – То-то и оно. – Так чего ты ко мне припер? Ты иди, Царство тебе Небесное, прямо на кладбище! – Без снимка нельзя.

–Это верно, – согласился больной, помирать будешь, на снимок поглядишь – утешение. Вдова потом снимок повесит в гостиной, будет гостей занимать: «А вот, мол, снимок моего покойного железнодорожника, Царство ему Небесное!» И гостям приятно.

Сделай загадочное лицо, дура.

Все построено исключительно на силах природы с разрешения месткома и культурно-просветительной комиссии и представляет собой виталлопатию на основе гипнотизма по учению индийских факиров, угнетенных ангийским империализмом.

- Какой план рассказа?

• Хм... В одном доме жил священник...

• Ну?
• И умер.

Больной задышал, и доктору показалось, что в амбулатории заиграл граммофон.

В вашей комнате имеется ли электричество, товарищ? Нет, но зато мой дядя пьет запоем уже третью неделю и пропил нашего водолаза.

21 декабря. Все к черту! Вот тебе и елка! Центральная жилищная комиссия явилась. Ахнули. А мы-то, говорят, всю Москву изрыли, искали жилищную площадь. А она тут… Всех выпирают. Учреждения всаживают. Дали 3-дневный срок. В моем вагоне участок милиции поместится. К Пурцману школа I ступени имени Луначарского.

Человек, получивший деньги, хотя бы и казённые, чувствует себя совершенно особенным образом. "Бубновая история".

Партийная программа валилась из него крупными кусками, как из человека, который глотал её долгое время, но совершенно не прожевывал. "Смычкой по черепу"

— Карта ресефесерефесефесе... — ответил географ прыгающими губами. — М-молчать!! — взревел заведующий и заплясал, топая ногами. — Молчать, когда с вами начальство разговаривает!.. Это карта?.. Это карта, я вас спрашиваю?! Поч-чему она не на мольберте?! Почему Волга на ней какая-то кривая?! Почему Ленинград не Петроград?! На каком основании Черное море — голубое?! Почему у вас вчера змея издохла?! Кто, я вас спрашиваю, налил чернил в аквариум!

- Стало быть, помру?

• Все помрём.

V. «РАБОТА СРЕДИ ЖЕНЩИН» Ответственный работник из центра, прямо с поезда сорвавшись, обрушился в провинциальное учреждение типа просветительного. — Как, товарищ, у вас работа среди женщин? — скороговоркой грянул столичный, типа — time is money[1]. — Ничего, — добродушно ответил ему провинциальный, безответственный, беспартийный, дыхнув самогонкой, — у нас насчет этого хорошо. Я с третьей бабой живу.