Цитаты из книги И пришел паук

Да разве сможет она когда-нибудь забыть об убитом ребенке? Последние годы Джеззи сознательно училась забывать — чтобы любой ценой избавляться от лишней душевной боли. Ведь глупо мучиться, если все равно не можешь помочь. Попутно она старалась избегать и близких душевных отношений, влюбленности, искренней дружбы и прочего, что приносит переживания. Весьма удобная позиция: ведь в жизни почти все — обычная сделка. Так что ей лучше обойтись без любви. Звучит ужасно, но это так.

Мы поцеловались, и я ощутил настоящее блаженство. Потрескивающий камин, ледяное шампанское — лед и пламень… Инь и Ян… Противоположности сходятся, притягиваются со скоростью пожара в прериях.

Мне особенно нравилась идея похищения, потому что это очень расстраивало родителей. Взрослых убивать — еще куда ни шло, а вот трогать детей Господь запрещает. Чудовищные преступления! Немыслимо! — так они кричат.

Оба — психопаты. В нашей стране таких больше, чем в каком-либо другом месте планеты. Но психопатия принимает различные формы и проявления, ее представители принадлежат к обеим полам, к разным расам и вероисповеданиям. И это самое жуткое.

— Ну, у меня к психопатам особое отношение. Я чертовски их люблю. Вообрази себе жизнь без истинных мерзавцев: сплошная скука!

— А что они думают? — Так все очевидно. Кое-кому не понравилось, что ты путаешь его простое и ясное как апельсин дело. Им нужно чистое, как выстиранное «Тайдом», правосудие. А правда не нужна. Никто о ней и слышать не хочет, вот так. Им главное, чтобы снова все стало по-прежнему. Лишь бы боль прошла. Вообще у людей в последнее время снизилась выносливость к боли. Особенно с той поры, когда детей начал воспитывать доктор Спок, а не их родители.

— Для некоторых — нормально не помнить. Иногда, когда начинаешь говорить об этом, раскрепощаешься, события как бы возвращаются, ты вспоминаешь.

Сияло ясное, ослепительно голубое небо, суля надежду своим великолепием. Высокие заблуждения еще живы в девяностые годы.

Не начинай того, что не сможешь закончить, вдруг вспомнилось мне.

Стояла кромешная тьма, но Гэри давно к ней привык. «Вы привили мне любовь к подвалу», — сказал он однажды мачехе, чтобы позлить ее. Тьма напоминает то, что станет с нашим сознанием после смерти, — а это, возможно, будет нечто изумительное. Особенно если речь идет о гении. А уж он-то точно гений.

В работе копа, в моей работе, есть одна важная закономерность, о которой нельзя забывать ни на минуту: девяносто пять процентов преступлений удавалось раскрыть только потому, что преступник допускал ошибку.

Он обожал Стивена Кинга, которого считал Великим Предсказателем, и сейчас возмечтал, чтобы Кинг написал обо всех улыбающихся дураках Америки. Он уже мысленно видел суперобложку очередного бестселлера под названием «Надувные Головы».

В этот момент я чувствовал, что люблю ее все сильнее и глубже. Остальная жизнь представлялась мне темным хаосом, лишь с ней я находил спасение. Она стала для меня всем.

В конце концов, Гэри оставил ее в живых. Любопытно, что девчонка и не подозревала, что находилась на краю гибели.

Мгновения, когда тебя выводят на чистую воду, имеют свои преимущества, приносят пользу: для начала получаешь урок.

— В этом вся прелесть нашей работы, — отозвался Честер Дилс. — Никогда в точности не знаешь, что тебя ждет. Всегда можно нарваться на крупное дело.

Вот вам и «усиленные полицейские кордоны» и «общенациональный розыск»! Все блеф, сплошное унижение и разочарование! Неужели они рассчитывают поймать его с такими никудышными ищейками? Они даже не пытаются держать его в напряжении!

Бассейн был уже закрыт, но это меня не остановило: известно, что все копы не там переходят улицу, не там ставят машину и вообще постоянно нарушают правила. Это наша единственная привилегия.

А в некоторые моменты даже хорошо, что всегда и везде ощущаешь деловой подход. Так легче изживать день за днем и не поддаваться ночным кошмарам.

В этом деле, как и во всяком другом, довольно быстро набиваешь руку. Так что это убийство — не последнее.