Цитаты из книги Повести

Не хватало ещё болеть на войне. Никто из них не болел так, чтобы освобождали от заданий, да ещё таких пустяковых,  как это. Кашляли, простуживались многие, но простуда не считалась в лесу болезнью.

Как и каждая смерть в борьбе, она должна что-то утверждать, что-то отрицать и по возможности завершить то, что не успела осуществить жизнь. Иначе зачем тогда жизнь? Слишком нелегко она дается человеку, чтобы беззаботно относится к ее концу.

Нельзя надеяться на то, что не заслужено.

В жестокой борьбе с фашизмом нельзя принимать никакие, даже самые уважительные причины - победить можно лишь вопреки всем причинам.

Здесь не было обмана, здесь была война, а значит, действовали все её ухищрения, использовались все возможности — в том числе время, которое в данном случае сработало в пользу немцев…

Долг командира и человека властно диктовал ему, что судьба этого несчастного, пока он жив, не может быть выделена из их общей судьбы.

Не хватало ещё болеть на войне.

Самое изнурительное на войне — неопределенность.

…самое богатое представление никогда не отвечает действительности. В действительности все иначе – хуже или лучше, но именно иначе.

Вообще война беспощадна ко всякому, но первым на фронте погибает трус, — именно тот, кто больше всех дорожит своей жизнью. Впрочем, достаточно гибнет и храбрых.

ибо только в его власти было уйти из этого мира по совести, со свойственным человеку достоинством. Это была его последняя милость, святая роскошь, которую как награду даровала ему жизнь.

Виноват тот, кто делает что-то по своей воле или ради выгоды.

Среди всех возможностей, которые предоставляет ситуация, на войне чаще выпадает самая худшая, плата за которую почти всегда – солдатские жизни. Трудно бывает с ней согласиться, но и поиски путей в обход обычно приводят не только к конфликту с совестью, но и кое к чему похуже. Командира это касается куда в большей мере, чем рядового бойца, тут следует быть очень строгим в отношении к самому себе, чтобы потом требовать того же и с подчиненных.

Как и тысячи лет назад, человека снедает в первую очередь забота о самом себе, и самый благородный порыв к добру и справедливости порой кажется со стороны по меньшей мере чудачеством, если не совершенно дремучей глупостью.

Идя вместе, они уже оказались по разные стороны черты, разделявшей людей на друзей и врагов.

Рыбак сказал товарищу: «Прости, брат!»

— «Пошёл к чёрту! — коротко бросил Сотников. Сотников взошёл на стоявший под петлёй чурбан. Рыбак придерживал в это время подставку. Полицай накинул ему на шею петлю, рядом громко плакала Демчиха. Рыбак выпустил подставку и отшатнулся — ноги Сотникова закачались рядом, сбитаяими шапка упала на снег».