Цитаты из книги Кнульп. Курортник

Не любил Кнульп строить планы и давать обещания на долгий срок. И если свободно не располагал грядущим днем, то чувствовал себя не в своей тарелке.

И что с того, неужели непонятно? Кожевенное дело меня совершенно не интересует, оно, конечно, ремесло замечательное, но к работе у меня таланта нет. А вот моему дорожному паспорту будет польза, знаешь ли. Уж тогда я получу пособие по болезни.

Все это было ему хорошо знакомо, ведь если кто хвастался и клялся своим счастьем или добродетелью, то большей частью их и в помине не было, вот с благочестием портного некогда обстояло было так же. За людской дуростью можно наблюдать, можно смеяться над ближними или сочувствовать им, но идти они должны своим путем.

Отчего же. Если он знает и имеет нечто много более ценное, чем вся тонкость и чувствительность. Конечно, всех одним аршином мерить нельзя, однако ж истина должна быть одна для всех.

Ах, истина! Откуда известно, что как раз эти аллилуйщики владеют истиной?

И снова, будто далекие горы, перед глазами Кнульпа возникло минувшее, выглядело оно, правда, не так радостно и весело, зато сияло куда уютнее и задушевнее, словно женщина улыбалась сквозь слезы, и поднялись из могил часы и дни, о которых он давным-давно не вспоминал. А посредине, держа на руках маленького мальчугана, стояла Лизабет, с прекрасными печальными глазами.

Пойми, — сказал Господь, — ты был нужен мне таким, каков ты есть. Во имя Мое ты странствовал, наделяя оседлый люд толчком глухой тоски по свободе. Во имя Мое делал глупости и вызывал насмешки; надо Мной в тебе насмехались и Меня в тебе любили. Ты — Мое дитя, и Мой брат, и часть Меня, и все, что ты испытал и выстрадал, Я изведал вместе с тобой.

И не могло быть иначе? Неужто тебе хочется теперь быть почтенным господином или солидным ремесленником, иметь жену и детей, а вечером читать газету? Разве ты не сбежал бы тотчас в лес ночевать с лисами, ставить силки на птиц и дрессировать ящерок?

- Ты так думаешь? Однако ж человек что знает, то и знает, и чем больше, тем лучше. Вот почему я странствую и примечаю, как люди действуют тут и там. И ты тоже, или нет?
—Нет, со мной по-другому. Я пустился в странствия, потому что был по

...беседовать мне куда сподручнее. Прелюбопытная книга, Библия-то.

Человек, если только захочет, может выйти из любого, даже самого мерзкого положения.

Но на звездах хватает и раздоров, и страдания, и беспорядка, просто мы этого не видим. Если б кто с далекой звезды глянул сюда, он увидел бы нашу бедную, милую землю точно такой же - сияющей, словно золотой шар, в надежном паренье.

Как проста и ясна была жизнь! Он тогда забыл про свое достоинство и самоуважение, знать ни о чем не хотел, а жизнь согласилась и ничего требовать не стала. Он остался за ее пределом, бродяга и сторонний наблюдатель, в добрые молодые годы популярный и всеми любимый, в болезни и старости - одинокий.

Гнев, печаль и упрек выплескиваются на все вокруг, на людей, на животных, на погоду, на Бога, на бумагу книги, которую читаешь, и на материю одежды, что на тебе надета. Но гнев, нетерпение, упрек и ненависть относятся не к окружающим предметам, они отовсюду возвращаются к тебе самому.

Постоянно хотел бы я с восхищением указывать на благословенную многокрасочность мира и столь же постоянно напоминать, что в основе этой многокрасочности лежит единство; постоянно хотел бы раскрывать, что прекрасное и уродливое, свет и мрак, грех и святость всегда лишь на мгновенье предстают как противоположности, что они беспрерывно переходят друг в друга.

все страдания, все зло происходит лишь из-за того, что мы, каждый в отдельности, перестали воспринимать себя как неразрывные части целого, что наше "я" преувеличивает свое значение.