Цитаты из книги Остров

Милые, довольные жизнью люди даже не подозревают, что представляет собой мир. Не только во время войны, но всегда. Всегда.

Слова всех религий нечисты. Всякому, кто рассуждает о Боге, Будде, Христе, следует вымыть рот карболовым мылом.

Полегче, девочка, полегче. Ты должна научиться делать всё легко. С лёгкостью думать, совершать поступки, чувствовать. Да, с лёгкостью, даже если чувства твои глубоки. Пусть всё происходит с лёгкостью, относись к вещам легче.

Живя в достатке, мы ухитряемся противостоять искушению, которому сейчас подвергся Запад, -- искушению избыточного потребления. Мы не отягощаем свои коронарные сосуды, шесть раз в день поглощая столько жира, сколько можем в себя набить... И мы не поддались внушению, согласно которому два телевизора дают вдвое больше счастья, нежели один.

— Готов и грызу удила

Уилл старался не слушать, но уши, к сожалению, не имеют век, и невозможно защищаться от проникающего в них голоса.

– Я бы предпочел узнать обо всем этом из книжки.

– Читая книгу, вы обретаете книжное знание, но истинное знание от вас ускользает. В глубине души все вы остаетесь платониками, – добавил он. – Вы преклоняетесь перед словом, и отвергаете материю.

Как они красивы, как невыразимо привлекательны! Сьюзила чуть было не повернула голову, чтобы прочесть выражение восторга на запрокинутом лице Дугалда, но опомнилась и опустила глаза. Нет больше Дугалда, и ее единственная спутница — боль: так болят отнятые конечности, вернее — их призраки, и эта призрачная боль долго мучает тех, кто перенес ампутацию.

Понимать, кто вы в действительности, осознавать всеобщую, надличностную жизнь, которая выражает себя через нас, - вот в чем состоит искусство жить.

Хочется говорить о себе настолько отчаянно, что я предпочитаю молчать. Отсюда, как вы, вероятно, заметили, мой неослабевающий интерес к искусству, науке, философии, политике, литературе - к чему угодно, только не к тому единственному, что действительно важно.

У меня есть мускулы, и поэтому я даю им нагрузку; без физического труда я бы превратился в одержимого манией сидения угрюмца, у которого нет разницы между корой головного мозга и задницей. И пусть даже кора останется корой: мозг будет пребывать в застойном, бессознательном отравлении. Вы, западные интеллектуалы, одержимы манией неподвижности. Вот почему большинство из вас столь омерзительно нездоровы.

Они были слишком хорошими - вот в чем заключалось их главное преступление. Подобное просто недопустимо. Но все же каким бесценным казалось это все! Как страстно он хотел бы стать частью их жизни! «Глупейшая сентиментальность!»

-Эти люди на Пале, - объявила она, Бога не верят. Они верят в Гипнотизм, Пантеизм и Свободную Любовь.
Каждое слово она словно выплевывала с отвращением.
- Стало быть, теперь вы хотите и их сделать несчастными в надежде, что это вернет им веру в Бога?-спросил Уилл. - Что ж, это один из проверенных способов религиозного обращения.

Как же сложно, понять пороки другого! Именно поэтому каждый должен держаться только того безумия, которое Бог счел необходимым проклятием именно для него.

Какой тонкий способ сказать: "Это то, чего я хочу добиться! Но не по собственной воле, а по Божественной, хотя, по счастливому совпадению, Бог всегда желает того же, что и я сама".

И все же для высоких или для низких существ, ложное или истинное, но счастье остается счастьем, а свобода - восхитительным ощущением.

Это чудо, на что способен ваш организм, если только дать ему шанс.